Фанатки тоже пьют кофе на завтрак

– Доктор, какие провалы? – сквозь смех произнесла я.
Врач замолчал. Я заулыбалась, виновато отводя взгляд:
– Простите, это шутка. Со мной все в порядке. В смысле голова работает нормально. Я почти не ушиблась, просто ссадина.
Оказалось, этого доктору недостаточно, и шутки он не любил и шутников тоже, пришлось терпеть фонарик, светящий мне в глаза. Потирая бедро, я объяснила врачу, что удар пришелся как раз туда, где могла бы быть отличающая меня от других выпуклость. Но через несколько минут, когда в смотровой палате появился крепкий мужчина в зеленом костюме с каталкой, я пожалела о том, что вообще заговорила об этом. Меня положили на каталку и повезли делать снимок, лампы на потолке ярко светили в глаза и, сбившись со счета, я прикрыла веки, вновь ругая себя за то, что иду на поводу у своих бредовых идей.
Оказалось, перелома нет и трещин – тоже. Зато теперь есть лондонское черно-белое фото моей попки. Класс! Приеду домой, украшу стену своего скромного жилища этим шедевром.
Взяв в руки снимок, я направилась в приемное отделение, где меня ждала расстроенная англичанка, разрушившая все мои планы. Леди болтала с кем-то по телефону, не хотелось мешать, поэтому я просто стояла у нее за спиной и бессовестно слушала английский треп.
– Привезти ее к нам? – спрашивала она у кого-то на том конце. – Думаешь, так будет удобно? Да, сегодня Рождество…
Вот ведь, сегодня и правда было католическое Рождество и я, хоть и не католик, все равно хотела получить хоть маленький презент от Вселенной. Хотелось хоть глазочком увидеть Джонатана. Где он, интересно, сейчас?
– Да-да, – продолжала она. – Думаешь, не я виновата в аварии? Я сбила ее. Хорошо, привезу и попробую по дороге уговорить не писать заявления. Хорошо. Хорошо.
Заявление? Что за заявление? Мне не нужны лишние проблемы, и никакого заявления я писать не собиралась. Сама виновата, зазевалась и не увидела «Пежо», но от приглашения провести Рождество в компании, пусть и от такой странной дамы, отказываться не хотелось, не сидеть же в номере и пить одной теплое шампанское? И к дому Джонатана ночью не пойдешь, что там делать, когда все празднуют, а по телевизору только каналы на английском и немецком, с их неповторимым юмором, конечно, лучше в гостях. К тому же Надюха бы мне никогда не простила, что в Рождество, то есть в праздник, я осталась в номере одна. Расстраивать подругу, как и подводить босса – смертельный грех, так что я решила, что соглашусь, не раздумывая.
Пока я размышляла, леди повернулась и осуждающе посмотрела на меня.
– Давно вы здесь стоите?
– Нет, – соврала я. – Только что подошла. Вот. – Я протянула ей фото своей попки.
– Все нормально, переломов нет. Можно ехать домой.
Она хитро улыбнулась.
– А где вы живете?
– В отеле, – тоскливо призналась я. – Мне надо немного проехать на автобусе, потом на метро, а там еще пешком минут пятнадцать. Я здесь в командировке, совсем одна…
«Ну, давай, пожалей меня».
Я уже хотела соврать, что мне придется идти пешком через большой пустырь ночью, а леди все не предлагала отпраздновать Рождество у нее, оставалось ковылять самой. И только повернувшись к выходу я, наконец, услышала:
– Подождите. Не согласились бы вы провести Рождество с моей семьей, у нас дома? Все-таки я вас сбила…Да и в компании отмечать веселее?
– Конечно! – обрадовалась я. Но более сдержанно добавила:
– Буду очень рада, спасибо.
И мы направились на стоянку, опираясь на руку сбившей меня англичанки.
– Я Клер, – представилась она.
– Стася, – отозвалась я.
– Какое интересное имя.
– Русское, – переполненная гордостью, уточнила я, чем очень развеселила новую знакомую, которая оказалась очень даже милой женщиной, как, впрочем, и все бритиши. Мы всю дорогу болтали, меня попросили рассказать о России и себе, пришлось объяснять, что на самом деле я – Настя, но друзья зовут меня Стася и, что я, надеюсь, раз мы собираемся вместе справлять Рождество, я могу их считать друзьями. Клер смеялась и сетовала на то, что я слишком много говорю. А мне оставалось только думать, что наша неловкая ситуация и кошмарное знакомство никому не испортят праздничного настроения. А потом она поведала немного о себе и своей семье, но много рассказать не успела, потому что вскоре мы уже припарковались у обочины. За окном поджидала вечерняя темнота, я озиралась по сторонам, как «ежик в тумане», стараясь не отставать от новой знакомой и разобрать в каком районе мы находимся.
 
– Не узнаешь местность? – спросила, улыбаясь, Клер.
– А она должна быть мне знакома? – удивилась я и поежилась от холода, пряча руки в карманы пуховка.
– Там, дальше по дороге, я тебя и сбила.
– Да?
Я закрутила головой в поисках того самого дома, с которым, как мне казалось, я уже попрощалась. Вот удача! Завтра точно завалюсь к Джонатану в гости.
«Вот так, внаглую, и завалишься? – спрашивало подсознание. – С этим пластырем на виске и хромоногая?»
«Нет, – обреченно ответила я сама себе. – Лучше буду ждать его весь день на лесенке соседнего подъезда и просто посмотрю на него издалека, а потом можно будет еще целых полгода сходить по нему с ума. И это станет самым дорогим подарком на Рождество».
Но подарок, кажется, ждал меня уже здесь и сейчас. Мы с Клер поднимались по ступеням уже известного мне дома, мимо странного дерева и лысых кустов, и сердце забилось чаще. Моя спутница постучала по двери этой странной металлической штукой, и спустя мгновение дверь ей открыл седой мужчина с шикарным пивным животом. Это точно был не Джонатан, что немного расстроило, но я и так уже сегодня получила сполна, так что пришлось улыбнуться этому дяденьке и войти в дом.
– Стася, – представилась я, протягивая руку.
– Ричард, – ответил мужчина. – Хорошо, что ты согласилась провести этот вечер с нами.
– Да, – неуверенно ответила я, рассматривая небольшой холл. Здесь тоже пахло ванилью, а еще корицей и другими пряностям. На стенах приятного бежевого оттенка теснилось множество семейных снимков, которые, я посчитала, пока не вежливо рассматривать. Вверх уходила лестница, а за ней, на первом этаже, наверное, находилась кухня или гостиная. Вокруг горело много ламп, холл выглядел очень светлым и уютным.
«Ничего себе, типичный дом англичанина», – подумала я.
– Сейчас я покажу комнату, в которой ты сможешь отдохнуть, – спохватилась Клер.
А я спохватилась, что не расспросила о соседстве Джонатана Коула. И решила это исправить, пока никто не разбежался:
– Простите, – начала я, стягивая шапку. Мне стало немного душновато. – Когда вы меня сбили, я искала дом Джонатана Коула. Понимаете, я очень люблю его фильмы, и это очень странно прозвучит, но и его самого.
Клер и Ричард переглянулись, что меня немного насторожило, потому что так иногда смотрела на меня Надя.
– Извините. Я не сумасшедшая, чтобы вы сейчас обо мне не подумали. Понимаете, мне хотелось бы хоть издалека посмотреть на него, понять, так ли он прекрасен, как на экране. Успокоить свое растерянное сердце и вернуться домой со спокойной душой. Я не хочу причинить ему вреда или что-то такое, просто посмотреть на него и…
«Надеюсь, у меня получилось этим монологом не выставлять себя совсем уж сумасшедшей фанаткой. Давайте, поверьте мне, что я белая и пушистая, просто не умывалась после аварии, а эпиляцию делала два дня назад»
Они вдруг заулыбались. Что бы это могло значить? Прохожие на улице, у которых я спрашивала про дом Джонатана, тоже мне как-то странно улыбались.
– Так вот, – продолжала я, пока они молчали. – Вы случайно не знаете, где он живет?
Пауза, кажется, затягивалась. Я чувствовала себя все более неловко и неуместно. Захотелось тут же сбежать и даже отпраздновать Рождество в номере с теплым шампанским.
«Видимо, все-таки перегнула палку я с этой любовью».
Облизнув губы, я уже собиралась сказать, что ладно с ним с Джонатаном, пусть выбросят все из головы, когда Клер еще раз взглянула на Ричарда, вздохнула и протянула мне руку, вновь представляясь: