Янтарь в болоте
А пожить, что бы он ни говорил, все же хотелось. Олег плохо понимал, зачем и для чего, если каждый новый день все серее и тоскливее предыдущего, но пока еще держался. То ли надеялся на что-то, то ли упрямство выручало, а то ли нежелание проявлять трусость. Поэтому спорить не стал, вознамерился исполнить повеление.
Только не успел и шага сделать. На берег откуда-то из кустов сбоку, роняя на ходу шаль, выскочила девица – обычная, в сарафане, с темной длинной косой, а лучше в темноте не разобрать. Платок зацепился за куст и там остался.
В первое мгновение все замерли от неожиданности, даже пес, а потом оказалось, что девица не так проста. В ладони полыхнуло яркое, жгучее, почти белое пламя, и всю девицу очертил слабый огненный ореол.
– А ну отойди, нечисть! – зло выцедила пришелица. Левая рука метнулась к поясу, впустую скользнула по узорам дорогого сарафана. Ругнулась девица так, как не пристало боярышне, и загородила воеводу собой. Во второй ладони тоже полыхнуло. – Не трожь его!
Алёна твердо думала поступить, как собиралась изначально: глянуть издалека да уйти. Но как услышала резкий колдовской приказ, так и поняла, что мешкать нельзя, и бросилась на помощь. Русалки Алёна не боялась совсем, пусть и была эта русалка какой-то неправильной.
Только дальше все пошло не так. Воевода и к нечисти не пошел, ослушался, но и назад с места не двинулся, как будто не до конца очнулся. А русалка и вовсе продолжала стоять на прежнем месте, смотрела на алатырницу со странной улыбкой и пальцами медленно расчесывала длинные белоснежные волосы.
– Да уйди, дурень, что ты встал?! – бросила Алёна через плечо.
А русалка в ответ рассмеялась. Звонко, радостно, и алатырница, растеряв боевой задор, чуть опустила руки, да и пламя на ладонях заметно опало, хотя и не исчезло совсем.
– Вот видишь, Олежка, не я одна о тебе так думаю! – радостно заявила русалка, перебросила волосы за спину и небрежно взмахнула руками. – Убери, слепи́т.
Алёна ощутила сырость на коже, как будто шагнула в густой туман, и огонь на ладонях вдруг сам собой потух. Алатырница испуганно отпрянула.
– И что ты мне по этому поводу предлагаешь? – угрюмо спросил воевода, поймав едва не налетевшую на него девушку за плечи. – Да не шарахайся ты, что ей твой огонь? Эй, буратина! Ты живая? – Он слегка встряхнул замершую под его ладонями девушку, развернул к себе.
Алёна еще успела увидеть лукавую улыбку на губах странной русалки, как будто та легко поняла причину замешательства алатырницы, а после уткнулась взглядом в ворот рубахи.
Надо было отступить, что-то сказать. Но твердые ладони на плечах жгли огнем сквозь тонкий лен, и такая робость одолела, что Алёна никак не могла поднять на воеводу взгляд. Только пробормотала растерянно:
– Бура… что?
– У меня на родине так алатырников огненных называют, – с непонятным выражением ответил мужчина, а русалка рядом опять звонко рассмеялась. – Оззи, ну что ты ржешь? Девчонку вон совсем перепугала…
– Эту девчонку сложно напугать, – возразила та, посерьезнев. – А я просила не называть меня этим глупым именем.
– Ты же не русалка? – тихо спросила Алёна у ворота мужской рубахи.
Обернуться бы, стряхнуть чужие ладони, снова огонь призвать, но сердце торопливо колотилось аж под ключицами и слова давались с большим трудом.
– Не русалка, – согласилась за спиной беловолосая дева. – Озерица я, Алёнушка.
– Простите, я… – пробормотала алатырница, обмирая от стыда. Подумать только, на озерную деву едва не кинулась!
– Эй, так это опять ты, что ли? Хорунжий пятой Моховой заставы, – сообразил воевода, попытался поймать ее за подбородок, но тут Алёна стряхнула оцепенение.
Рыбкой ловко выскользнула из его рук, бросила на ходу новое извинение и метнулась под деревья.
– Стой, куда тебя… – окликнул ее Олег, бессознательно шагнув следом.
Лежавший в стороне пес, который на появление алатырницы и всю возню людей даже внимания не обратил, на этот раз настороженно поднял голову, двинул вислыми ушами, ожидая команды.
– Пусти! – Дева озера поймала воеводу за локоть, второй ладонью махнула псу, и тот послушно расплющил морду на лапах. – Нечего за незамужней девицей по ночам по саду да по палатам гоняться, люди невесть что подумают.
– Да плевать…
– Я не о тебе, о ней беспокоюсь, – оборвала его Озерица, но локоть выпустила. – Тем более ты ее узнал, и вон шаль висит, возьми, вернешь. И ленту свою забери. Или так девица понравилась, что на минутку из глаз не выпустить?
– Ага, вроде того, – отмахнулся от подначки воевода. Но послушно подошел к кусту, аккуратно освободил от веток платок. – Боярышень же чарам не учат, разве нет?
– Вот у нее и спросишь.
– Ладно, пойду, ночь уже. – Он махнул Озерице рукой, поднял ножны, вытер рукавом лезвие шашки, свистнул псу и зашагал в сторону дворца.
– Сладких снов, Олежек! – с веселой улыбкой напутствовала его дева озера. – Сладких-сладких, – пропела себе под нос. – Уж я о том позабочусь.
Озерица дара предвидения не имела, над судьбами людскими не властвовала, а уж над чувствами – тем более. Алатырь хранила, озером своим повелевала, а это сила была немалая, но иная. Дождями и плодородными землями тоже управляла, но как помощница братьев – Мокролива и Пашича. Исцелить кого-то порой могла, это верно, но так редко, что каждого из таких людей старалась беречь и опекать дальше, приглядывать, как судьба сложится.
Олег был из таких, Озерица вернула ему здоровье и жизнь. Вот только душу врачевать она не умела вовсе, словами помочь не могла, и лишь с горечью наблюдала, как один из ее названых сыновей губит себя по дури. Сколько с ним говорить пыталась, занять, как дитя малое, делом каким – все без толку.
А тут смотри, какой подарок своими ногами прибежал! У девицы сердце горит так – глядеть больно от жара и света, и воевода явно это почуял. Вон как потянулся к ней сразу! Несколько мгновений, и кручину как рукой сняло, подобрался, нос по ветру, что волк на охоте.
Упустить такую возможность решить давнюю проблему Озерица не могла. Да, выйдет из этого что-то хорошее или нет, она наперед не знала и знать не могла. Однако дошло до того, что любая перемена казалась к лучшему, и дева озера без сомнений решила подтолкнуть своего подопечного.
Чуть-чуть, в меру собственного разумения и возможностей, просто немного помочь Олежке не потерять интерес. Всерьез туманить рассудок и морочить Озерица тоже не умела, чистая вода – честная вода, только правду показать может, а обманом сестрица Тумара ведала, с которой по такому пустяку путаться не хотелось. Но один маленький, крошечный сон, который совсем не нужно мешать с явью, – тут много таланта не требуется, поймать да зачаровать дрему и слабый алатырник сумеет. Ну а подослать кому надо… зря, что ли, с ним всегда ее подарок?