Треск Цепей III: Расправив крылья (СИ)

Дрёма стража была нарушена аккуратными шагами, запахом человеческого пота и дрожанием магии. Бывший оруженосец самого Головы, открыл огромные, красные глаза, шевельнул многочисленными носовыми складками и взглянул на пришельца.
Сердце добычи стучало ровно. Так, как если бы тот и вовсе не подозревал в каком опасном месте находится. А ещё от него пахло неизвестным составом… эликсир? Наркотик?
Этим можно объяснить спокойное поведение.
Упырь разжал свои нижние конечности и перевернувшись в воздухе приземлился на саркофаг. Ещё в полёте он развёл руки в стороны, разворачивая складки крыльев и захватывая ими застоявшийся воздух подземелья.
Приземление вышло эффектным. Мелкая пыль поднялась в воздух, а он сам, оседлав постамент, припал на все четыре конечности и оскалился на пришельца.
Кровь и плоть пахнущие страхом, всегда вкуснее.
Через мгновенье нарушитель нанёс свой удар. Алый страж ожидал ужаса и жаждал упиваться произведённым эффектом, но к атаке всё равно был готов. Поднял руку, прикрылся своим крылом как щитом, концентрируя тёмную энергию в подставленном под удар участке тела.
Человек оказался удивительно быстр и спокоен. Но не мог соперничать с упырём в скорости реакции. Вот только разумный мертвец не ожидал почувствовать того, чего в принципе чувствовать не мог.
Боль…
Перекованный бездной меч стража защитника, с лёгкостью отсёк руку и разрезал крыло, укрытое за тёмным щитом магии. Повинуясь воле своего хозяина и его же усилиям, он немного вернулся и набирая разгон ударил вновь, в этот раз коля и метя прямиком в бледную грудь.
Стража подвела его уверенность в собственных силах. Никогда прежде он не встречал человека, владеющего подобным оружием. Привык что обычный металл без вреда соскальзывает по его коже, а раны, нанесённые освящённым оружием, почти мгновенно схватываются, не причиняя боли.
Но убить себя первым же ударом, всё равно не позволил.
Упырь отпрыгнул прочь, разрывая дистанцию и избегая смертельного, колющего удара. Наделённый сверхъестественными способностями и невероятно ловкий, он приземлился на вертикальную поверхность стены, прижался к ней спиной и завизжал…
Звук, который исторгла его глотка, был пропитан магией. Сильнейший акустический удар, должен был накрыть всякого, кто окажется в непосредственной близости по направлению выброса.
Оглушительный крик ударил в постамент и заметался по перекрёстку, но воина с волшебным мечом на нём уже не было. Хладнокровный боец без труда понял, что у открытого с четырёх сторон перекрёстка его разорвут в клочья, и потому бросился в сторону, сразу же, как только враг ушёл из-под удара.
Страж кинулся следом…
Не осознавая до конца свою звероподобную суть, спровоцированный бегством противника, упырь бездумно рванулся по пятам. В этом он напоминал пса, что бросится за всяким, кто покажет ему спину.
Слыша лишь топот чужих сапог и биение крови в венах нарушителя, он шипел и рвался следом, перепрыгивая со стены на стену и стремительно сокращая дистанцию.
Царапая камень когтями и прижимая к себе культю, упырь едва не срывался вниз, когда по привычке пытался управлять своими прыжками с помощью рук-крыльев, одна из которых ныне — была искалечена. Лишь эта небольшая потеря в скорости, не позволила ему догнать беглеца в первые же секунды.
Но это не помешало ему настигнуть нарушителя в коридоре, уходящем к подножию башни.
Жуткие когти прошлись по спине убегающего воина, удар с тыла заставил воина загреметь на пол, но и сам упырь едва не упал. По инерции пронёсся дальше и лишь благодаря присущей ему удивительной ловкости, смог удержав равновесие, заскользить по полу и развернуться мордой к своему противнику.
Наполовину человек, наполовину нетопырь оскалился, предвкушая то, как будет погружать свои белоснежные клыки в ещё кричащее мясо, раз за разом, пока оно не затихнет…
Но его мысли прервал топор.
На пол плеснуло розовым мозговым веществом и осколками черепа. Чёрная, давно мёртвая кровь запятнала камни своими брызгами. Упырь рухнул мордой вниз, а во мраке за его спиной появилась широкоплечая фигура бездушного воина.
 
* * *
Я оказался неправ. Саркофаги не пустовали. Со смертью уродливого мутанта сразу со всех сторон раздался шум. Катакомбы стремительно пробуждались.
Проклятый молчун с рунной татуировкой пришёл за мной. Выследил.
— Что дальше?
Мой голос отдавал хрипотцой после бега. Во время падения я слышал треск ткани и чувствовал, как когти прошлись по кольчуге. Ощущения были такими будто я поперхнулся, а сердобольный бурый медведь решил меня по спине похлопать.
Слуга мастера боли мне не ответил. Наступил на спину погибшей твари и ухватившись за рукоять топора, выдернул тот из разбитого черепа. Знакомые золотистые руны на мгновенье осветили лезвие артефакта, который Иви оставила в тайнике Ветэриса. Нежить под его ногами шевельнулась. Раздался свист и засверкавший рунами топор отделил остатки головы от туловища.
Что ж, значит выбравшись из подвала, молчун успел погулять по деревне с мертвецами. Подготовился. Добрался до серьёзных артефактов.
Не обращая внимания на скрежет каменных крышек и жуткие стоны, я пошёл на Руса. Я понимал, что без магии мои шансы на победу практически равны нулю, но выбора у меня всё равно не было. Я был вынужден вступить в бой с противником чей опыт подобных схваток многократно превышает мой собственный.
Но скрестить оружие нам не дали.
Пробуждённые катакомбы выплеснули на нас поток местных «жителей». Стены справа и слева осыпались, оказались фикцией, новостроем, состоящим из толстого слоя хрупкой отделки. Настоящие стены туннеля были как минимум на пол метра-метр глубже этой ширмы.
Некогда вмурованные в отделку, а ныне освобождённые, местные умертвия не походили на уже знакомых мне слуг Риордана. Они выглядели более живыми, лысые, голые люди, почти утратившие гендерные отличия. В их лицах проступали звериные черты, кожа была бледна, а пальцы и длинные когти на них вызывали нездоровые опасения.
Все они как один имели нечто общее с летучими мышами. Деформированные уши, носы, хищные, клыкастые рты. Зачатки перепончатых крыльев, идущих по бокам к подмышкам и находящие продолжение кожистой складкой вдоль рук…
Пыль обрушений тяжёлым, песчаным саваном накрыла коридор скрывая сонных, поднимающихся с пола тварей. Шипение и визги наполнили пространство. Где-то впереди без устали разгоняя мрак, взлетал и падал боевой топор освещая пыль золотистым сиянием рун.
Видя многочисленные тени вокруг, я не решился пробиваться вперёд. Рванулся назад, к перекрёстку, желая разминуться с основной массой выползающих в туннели мертвецов.
Пыль ослепляла не только меня. Мой преследователь, слуга мастера боли, тоже оказался в затруднительном положении. Вряд ли его глаза могут перестраиваться на «ночной» режим. Но у него точно есть какой-то козырь в рукаве, иначе бы он не двигался так уверено в этих мрачных туннелях.
Пыль сровняла наши шансы.
Я наткнулся на шипящую нежить, врезался всем телом, сбил её на пол и слепо отмахнулся мечом. Пока что они были медлительны, и то, что я успел увидеть говорило о том, что эти создания бледные копии той твари, что встретила меня на перекрёстке. Убитый Русом упырь был крупнее, в нём было больше звериного и гораздо меньше человеческого. У этих же, только-только формировались крылья.
Добраться до перекрёстка без боя не вышло. Под аккомпанемент продолжающихся обвалов Легион пропел свою песню. Свист скользящего по лезвию воздуха, клёкот рассечённых глоток и хруст разрубаемых костей утонули в какофонии окружающего шума.
 
Моё лицо запачкали первые, воняющие гнилью и покрытые пылью — капли крови.
Я ворвался на перекрёсток молчаливым ураганом, расчищающим пространство размашистыми ударами. В этой ужасной неразберихе, перекрёсток оказался наименее запылённым местом. Здесь я впервые увидел одного из своих врагов в упор… а он увидел лезвие моего клинка.