Хирургическое вмешательство (СИ)

- Даниль, - сказал Андрей Анатольевич, - как видишь, от тебя не требуется ничего, кроме добросовестной работы над диссертацией. То бишь, - он улыбнулся и поправился: - сам текст может и подождать, но мы все очень заинтересованы в аналитической части.
Аспирант кивнул, радуясь, что можно не врать и не выкручиваться.
- Я в ближайшее время собирался ехать на место, - сказал он. – Проводить полевые исследования.
- Это очень хорошо, - согласился ректор, постукивая карандашом по столу. – Итак, товарищи! - в партию Ларионов вступил на фронте и забывать привычные обращения не собирался. – Я думаю, что если мы возьмемся за это дело всем коллективом, то сможем выработать технологию достаточно быстро. Вопрос только в том, как ее внедрить?
- Как раз не вопрос, - пробурчала Лильяна. – В любом случае работать с больными будут наши выпускники. Либо у них проснется совесть, и будет миссия доброй воли, либо придется выбивать деньги. Но кроме них некому. Тут вопрос, нужны ли курсы повышения квалификации.
- Курсы вообще нужны, - покачал головой ректор. – Преподавателей нет. Разве что когда Аня придет, появится хоть сколько-нибудь времени. Кстати, - лицо его стало тревожным, - товарищи, я вас прошу ничего Эрику не говорить.
- Почему? – быстро спросила Ворона.
- А то он вмешается и все сделает наоборот, - удрученно сказал Ларионов и развел руками: – Дух противоречия силен в этом достойнейшем человеке.
- Что сделает наоборот? – недоумевала Алиса.
- Все! – посетовал Андрей Анатольевич. – Нет такого дела, где нельзя чего-нибудь испортить. Лисонька, а то ты его не знаешь? Вмешается и сделает, и не потому, что он кому-то враг, а потому, что я по несчастливой случайности являюсь его формальным начальством. Эрик Юрьевич глубоко убежден, что от начальства не может исходить никакая добрая инициатива.
- Ладно, - нахмурилась Ворона. – Не скажу.
- Забудешь, - проницательно сказала Лильяна.
- Не забуду! – вскинулась Алиса.
- Запиши, - зловеще посоветовала Казимеж.
- Запишу, - пригорюнилась Воронецкая и даже, кажется, действительно что-то записала; Даниль не следил.
Он думал о Матьземле.
От плинтусов к потолку тянулись занавеси паутины, почти невидимые – лишь изредка мерцали там и здесь светлые нити. Словно опираясь на пустоту, на одно лишь нежное свечение воздуха, по ним вился золотистый плющ; сияли, заменяя собой лампы дневного света, белые и голубые его цветы. Оштукатуренные стены отливали странными оттенками серебра, ящики генераторов перемигивались многоцветными огоньками, будто драгоценности рассыпали блики, и заставкой на мониторе мерцала звездная радуга.
- Какой ужас! Я вся в пуху! – восклицала Ворона, не выказывая, тем не менее, ни малейшего неудовольствия. Она сидела на столе и болтала ногами, а по столу ходила кошка Варька и оглушительно мурчала, выглаживаясь о ее спину и локоть, отчего на черном свитере Алисы оставались клочья ангорского белого пуха.
- Ревнует, дрянь, - благодушно сказал Эрик; привстал, сгреб кошку за шкирку и усадил себе на загривок. Варька немедля умолкла, сжалась в комок и недобрыми глазами уставилась на ту, о чей бок только что терлась.
Ворон, нахохлившийся на плече своей почти-тезки, неодобрительно каркнул. Кошка зашипела.
- Тихо! – велел хозяин.
Он сидел в кресле, развернутом к столу боком, и снизу вверх, лукаво щурясь, взирал на гостью. У ног Лаунхоффера возлежал черный доберман и шумно дышал, поглядывая на Алису так печально, как умеют только собаки.
- Я вчера дочитала материалы конференции, - прощебетала Ворона и с хитринкой покосилась на недовольную кошку, - вот по теории чакр статья очень интересная…
- Ни одной идеи, - Эрик пожал плечами. – Много разговоров о традициях. Материалы по донаучному периоду. Художественная литература.
- Вот я и говорю, что интересно, - беззаботно сказала Алиса. – Я ведь донаучным периодом когда-то занималась, но некоторых деталей, какие там, в статье, были, даже и не знала.
- А смысл? – Лаунхоффер приподнял бровь. – На улице холодно. Каждый первый старшекурсник использует энергию тонкого тела для согрева плотного. Это хорошо. Упражнение простое, но полезное. Зачем знать, что техника называется «туммо» и ей тысяча лет? Тибетские монахи целую жизнь клали на результат, которого студент добивается к седьмому семестру.
Ворона моргнула и фыркнула, клоня голову к плечу; лицо ее приняло одно из любимых неописуемых выражений.
- Это был риторический вопрос, я поняла, - сообщила она. – И какой же в этом смысл, а, Эрик?
Тот улыбался.
- Латынь принадлежит классической медицине, - сказал он. – Мы используем термины из восточных учений. Причем неправильно.
- Но это же удивительный факт, - откинула голову Алиса; глаза ее загорелись, - какие прозрения! Без всякой техники! Только на личной интуиции!..
Ящер кивнул.
- Я об этом и говорю, Алиса. Узкий специалист не совершит открытия. В восточном легендариуме есть и другие интересные идеи. Их ищут не в том корпусе текстов.
- Какие идеи? – Алиса с любопытством уставилась на Эрика, - например? А?
Кошка, по-прежнему сидевшая у хозяина на плече, подозрительно шевельнула розовым ухом. На полу тяжко вздохнул пес; похоже, последние несколько минут он о чем-то напряженно размышлял и пришел, наконец, к решению. Опасливо глянув на Лаунхоффера, доберман встал и со всеми предосторожностями подобрался к Вороне, после чего усиленно закрутил хвостом и положил морду ей на колени. Алиса засмеялась; ее маленькая рука опустилась между ушей Охотника, и тот блаженно закрыл глаза.
- Жил-был один мудрец, - подперев подбородок ладонью, с усмешкой сказал хозяин пса. – Весьма достойный человек. Достигший исключительного мастерства в обращении с энергией. Однажды боги не воздали ему обычных почестей. У богов были неотложные дела. У мудреца не было неотложных дел. Невежливые боги его не устраивали. Поэтому он решил…
- Сотворить новый мир. С приличными богами, - перебила Ворона, обеими руками почесывая счастливого пса под ошейником; доберман пытался лизать ей руки, и черную птицу на плече Алисы это, похоже, шокировало. – Я помню, я помню. Дядьку звали Вишвамитра, и у него был дурной характер. А что?..
- Вопрос дальнейшей эволюции Homo sapience, - ничуть не обидевшись, сказал Ящер, - упирается в сансару. Можно удлинять жизнь физического тела. Можно увеличивать количество реинкарнаций. Но это количественные изменения. Где возможен качественный скачок?
Стремительным плавным движением кошка спрыгнула ему на колени и свернулась клубком, подставив хозяйской ладони пушистый бок.
- Все уже придумано до нас, - понимающе покивала Ворона и с искренним восхищением сказала: - Ты такой умный, Эрик. Прямо страшно.
- Мне просто интересна эта тема, - небрежно ответствовал Лаунхоффер, всем видом свидетельствуя, что вороньи слова ему приятны.
- Что-то я еще хотела сказать, - призналась Алиса, уставившись в потолок, - и забыла.
- Не страшно, - сказал Эрик почти ласково. – В другой раз.
- Хорошо… - в задумчивости согласилась Ворона и вдруг подскочила на месте. – Ну вот, теперь мне еще и рукав обслюнявили! – с изумлением обнаружила она, - кошмар какой!!
Повинный в кошмаре доберман взвизгнул и в ужасе попятился, поджав не то что хвост, а и весь зад. Ворон каркнул с выражением крайнего неодобрения, снялся с плеча Алисы, хлопнул крыльями где-то под потолком и опустился на стол. Кошка, дремавшая у Ящера на коленях, раздраженно махнула хвостом, не удостоив сцену внимания.
- Это что такое? – сурово спросил Эрик у пса. Тот от испуга забыл, как должен себя вести, и только крутил башкой, переводя с одного человека на другого слишком ясный и внимчивый для собаки взгляд. Потом вспомнил собачьи обязанности, заскулил и горестно повалился кверху брюхом.
Алиса заливалась смехом.
- Они прелестные, Эрик, ну прелестные же! – сказала, всхлипывая. – И потрясающие. Когда только игрушка, это неинтересно, и голая программа – неинтересно, а когда одно с другим, и не так себе прилеплено, а… естественно… друг из друга выходит… ой, прости, какую-то я чушь несу…