Голос сердца

Да, Нина на самом деле была хорошо обеспечена и не нуждалась в деньгах, но этого нельзя было сказать о других людях, рассчитывающих на свою долю в наследстве Патриции. В большинстве своем это были пожилые люди, озабоченные либо болезнями, либо серьезными финансовыми проблемами. Обязана ли она теперь выполнять обещания своей бабушки, с которой разговаривала всего лишь один раз?
Да, обязана! Нельзя отказать человеку, который нуждается в твоей помощи! Тем более, что все эти люди чем-то заслужили расположение и благодарности Патриции. Ее бабушка умела считать деньги и не стала бы давать направо и налево щедрые обещания малознакомым людям.
От этой мысли Нина даже вздрогнула, казалось, что на нее снизошло просветление и все наконец для нее встало на свои места.
Нина поднялась с кушетки, заставив Таше недовольно взвизгнуть. Марисса удивленно посмотрела в их сторону.
— Что случилось, милая? — озабоченно спросила она.
— Мне надо позвонить, иначе будет слишком поздно, — стараясь говорить ровным голосом, объяснила Нина и спустила Таше на пол. — Ты — очень милая собачка, но теперь иди к своей мамочке. Надеюсь, вы меня извините? — обратилась она к присутствующим.
Выходя из комнаты, Нина услышала слова Бебы Поуст, сказанные вполголоса:
— Бедная девочка! Наверное, мы утомили ее своими разговорами о Патриции. Жаль, что Нина не была знакома с ней и даже не подозревает, какой замечательной женщиной была Патриция.
Несмотря на свое возбужденное состояние, Нина едва не рассмеялась вслух. Интересно, какое было бы выражение лица у миссис Поуст, если бы Нина вдруг объявила о том, что Патриция Росситер приходится ей родной бабушкой?
Нина обнаружила телефонный аппарат в просторном вестибюле рядом с гардеробом и ванной комнатой для гостей. Нина сняла серьги, села за маленький столик и набрала номер.
Она уже звонила Бену в начале вечера, но разговор сложился тогда не очень удачно. Бена только что поместили в палату, напичкали лекарствами, и ему было не до светских бесед.
Сейчас Нина надеялась на более успешный разговор.
— Я вас не разбудила? — спросила Нина, услышав голос Бена. — По вашему тону я чувствую, что вам стало лучше.
— Рад это слышать, вообще-то я чувствую себя, как боксерская груша после разминки чемпиона-тяжеловеса, — пошутил Бен. — Я хорошо выспался, и мне действительно стало лучше, хотя все сильно болит.
— Вы что-нибудь ели? — поинтересовалась Нина.
— Да. Эллиманы прислали своего дворецкого, который привез мне кое-какие вещи и термос с супом. Спасибо за то, что вы им позвонили.
— Мне было несложно выполнить ваше поручение, и надеюсь, что Эллиманы прислали вам крепкий куриный бульон.
— Нина, у вас замечательный тембр голоса. Вам никогда не предлагали поработать диктором на радио? Хотя с вашей внешностью можно попытаться и на телевидении…
— Никогда, — рассмеялась Нина. — И спасибо за комплимент.
Сердце ее учащенно забилось, она мысленно сосчитала до трех и приступила к главному.
— Я хотела спросить вас… как вы относитесь к свежей осетрине, сливочному сыру с луком и русскому кофейному торту?
— Вы собираетесь прислать мне все это?
— Не совсем так. Если вы не против, завтра кто-нибудь подвезет меня и корзинку с вкусными вещами до больницы. Затем, если позволят врачи, мы отвезем вас домой, и я приготовлю обед. Что скажете?
— Я чувствую себя очень важной персоной.
— А после обеда мы с вами поговорим, — добавила Нина.
— Этот разговор касается нашей первой встречи?
— Отложим разговор до завтра, сейчас вам надо отдохнуть, — уклончиво ответила Нина. — Обещайте, что хорошо выспитесь и не станете смотреть старые фильмы ужасов по телевизору.
— Я никогда не смотрю фильмы ужасов в одиночку, — рассмеялся Бен.
— Моя мама бы сказала, что у нас обоих был сегодня напряженный день. И я вам открою одну маленькую тайну, — добавила Нина. — Сидя в машине там, на шоссе, я решила позвонить вам в понедельник по возвращении в Нью-Йорк, и вдруг вы оказались совсем рядом.
— Слегка помятый, но по-прежнему в здравом уме и рассудке, — мягко пошутил Бен. Беседа с Ниной доставляла ему огромное удовольствие.
 
— Не сомневаюсь, что врачи поставят вас на ноги, а завтра нас ждет замечательный обед. С нетерпением буду ждать встречи с вами.
— Может, вы хотя бы намекнете на то, о чем собираетесь поговорить? Мне тогда было бы о чем поразмышлять перед сном.
— Хорошо, — согласилась Нина. — Но я сделаю это только потому, что хочу немного поднять вам настроение. Перед тем как принять какое-либо решение, я долго и тщательно все обдумываю.
Возвращаясь в гостиную после разговора с Беном, Нина лицом к лицу столкнулась с Кимбаллом Хьютоном. Ким надевал пальто, и с секунду они простояли молча, не сводя глаз друг с друга.
— Желаю вам благополучно добраться до Нью-Йорка, — наконец сказала Нина.
И как она могла раньше думать, что Кима не интересуют женщины. Нельзя сказать, чтобы он нравился ей, и, кроме того, Нина почти физически ощущала стальной панцирь, в который заковал себя Ким, теперь она вдруг поняла, что есть немало женщин, которые хотели бы попытаться пробить эту броню, но они зря рассчитывали на успех. Интересный выдался денек!
— Минутку, — остановил ее Ким, когда Нина сделала шаг, чтобы пройти, — вы не согласились бы как-нибудь пообедать со мной? Я думаю, что у нас нашлось бы немало общих тем для разговора.
Нину охватило беспокойство. Неужели он знает? Может быть, Ким стоял за дверью и слышал их разговор с Беном? Хотя и сама Патриция, в минуту откровения, могла рассказать ему обо всем, и Ким решил приберечь информацию до удобного случая. Все может быть. Но Нина знала, что ей ответить.
— Благодарю, Ким, но вынуждена отказаться от вашего предложения, — с сожалением в голосе ответила она. — Наши профессиональные интересы столь различны, что нам нечего обсуждать.
— Но если мы захотим, то можем говорить не только о работе, — улыбнулся Ким, не сводя с нее пристального взгляда. — Вы всегда интересовали меня.
— Спасибо за комплимент, но мой ответ останется прежним, — твердо сказала Нина.
Она не могла не заметить, что Ким весь вечер не сводил с нее глаз, но одновременно не могла поверить, что он вдруг внезапно мог влюбиться в нее.
— Все равно у нас ничего не получится, — мягко пояснила Нина. — И не стоит начинать скоротечного романа, потому что мне не хочется уподобляться тем женщинам, которые рыскают по книжным магазинам в поисках книг, отвечающих на вопрос: какую они допустили ошибку в отношениях с вами.
К ее удивлению Ким рассмеялся.
— Первый раз слышу подобное. Ну что ж, я сделал все, что мог. Жаль, что мне приходится отступить, — проговорил он. — Но перед тем, как пожелать спокойной ночи, я дам вам один совет. Когда вы в следующий раз увидитесь с Беном Уортоном, попросите рассказать, почему Патриция именно его назначила распорядителем своего состояния.
  
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
Нина приехала в больницу в Гринвиче незадолго до полудня. Бен как раз оформлял в регистратуре свою выписку.
— Я думаю, что заключенные, покидая стены тюрем, заполняют меньше бумаг, — пошутил он, указывая на стопку документов.
— Вы — юрист, и вам, наверное, не привыкать к подобным процедурам, — ответила Нина, подходя к нему.
Они находились в канцелярии больницы — уютной, хорошо обставленной комнатке, стены которой украшали современные картины. Бен сидел за столом дежурной — пожилой энергичной женщины, углубившейся в изучение заполненных им многостраничных форм, которые так любят в больницах и страховых компаниях.
— И вы, должно быть, не первый раз держите в руках акт о дорожном происшествии, — предположила она.
— Да, но я первый раз вижу на нем свою фамилию, — улыбнулся Бен и вдруг понял, что очень рад видеть Нину и что эта радость никак не связана с ее обещанием поговорить о чем-то важном. — Я думаю, что скоро закончу.