Чужая игра для сиротки. Том второй

— Дорогая, не смотри на меня как на призрака — уверяю, по большей части я скорее жив, чем мертв.
— Тебе нужно быть в постели… — растерянно говорит она, поглядывая на пустующий соседний стул. Судя по тому, что за столом их несколько — опаздываю не только я.
— Дела государственной важности, сама понимаешь. — Игнорирую ее немое предложение занять место рядом.
Кресло около камина, поближе к теплу — то, то нужно.
— Герцог, вы уверены, что вам следует находится здесь, а не вверить себя заботам лекарей? — интересуется Черная вдова.
— Альберта, я всерьез намерен доставить вам удовольствие в самое ближайшее время лицезреть мой хладный труп, так что не портите сюрприз. — Одной рукой разворачиваю кресло к столу, усаживаюсь и делаю медленный выдох. — Мое состояние более чем плачевное, так что ждать и молить Бездну забрать меня вам осталось совсем недолго.
— Рэйвен, боги! — возмущенно всхлипывает Ивлин.
— Хватит, Нокс, — резко осаждает Эвин. — Сейчас твой черный юмор абсолютно неуместен.
Как будто я сам не знаю.
Жестами показываю всем присутствующим невидимый замок, который защелкиваю на своих губах, и позволяю себе слабость прикрыть глаза и сосредоточиться на разговоре.
Судя по всему, я прервал доклад генерала Гротта. Здоровенный седой, не побоюсь этого слова, дед, в свое время хорошо послужил Эвину, охраняя наши северные границы — стерег каждый метр, словно цепной пес, выстраивал защитные башни, муштровал разведчиков. Но годы, увы, взяли свое, и некогда хороший бдительный вояка превратился в подозрительного старикашку, воюющего с призраками невидимых врагов. Существующих, увы, только в его голове. Маразм, который он громко, брызжа слюной на черное платье Альберты Белл, ввергает в тоску. Надеюсь, хотя бы после сегодняшнего доклада Эвин примет решение зарезать старого барана и наполнить Королевский совет свежей кровью.
Эвин обрывает доклад Гротта, просит изложить все сказанное на бумаге и доставить ему в самое ближайшее время. Старик важно трясет бакенбардами, но даже ему не хватает смелости перечить королю.
Я мысленно благодарю богов за то, что прекратили пытку и переключаю внимание на Черную вдову, которая встает из-за стола, прокашливается и начинает свою речь самым неожиданным для меня образом:
— Тайный свое настаивает на том, чтобы герцогиня Вероника Мор осталась при дворе.
— Леди Альберта, потрудитесь объяснить, чем вызвано это желание, — требует Эвин.
Любопытство и страх пропустить хоть слово, заставляют меня побороть боль и наклониться вперед.
— Ваше Величестве, все устремления Тайного совета служат лишь одной цели — благу государства и вашему безоблачному правлению.
— Я просил ответ, герцогиня, а не эту попытку пафосно плюнуть мне в лицо, — начинает жестить Эвин.
Черная вдова ничем не выдает эмоции.
— Герцогиня Мор прекрасно проявила себя во время Королевского отбора, проявила лидерские качества, твердость характера и духа, и Тайный совет считает, что в будущем она может быть полезна Короне.
Твердость духа?
Я вспоминаю лицо Вероники, с которым она шипела в сторону Матильды, когда была уверена, что ту непременно распнут на дыбе. Если в тут минуту она и была в чем-то «тверда», так это в желании избавиться от конкурентки любым нечестным способом.
— В таком случае, — Эвин постукивает пальцами по столу — верный признак его дурного настроения, — передайте Тайному совету, что за годы правления я успел окружить себя смелыми и сильными духом людьми, и не нуждаюсь в помощи.
— Совет настаивает, — не собирается сдаваться Альберта. — Ввиду того, что маркиза Виннистэр в некоторой степени… скомпрометировала себя, не справившись с ролью Распорядителя, Тайный совет считает своим правом рекомендовать на ее должность более достойную кандидатуру.
— Я же сказал, что завтра объявлю об окончании этого фарса.
— Пункт шесть, подпункт тринадцать гласит, что у претенденток есть право в срок не позднее тридцати дней подать претензии на возмещение ущерба, если таковой был нанесен во время испытаний, — как по бумажке, без заминки, декламирует Черная вдова.
Я мысленно от души ей аплодирую.
— Да бога ради, Альберта, какие претензии?!
— В свете последних событий, у Тайного совета есть все основания полагать, что таковое не исключено. У нас уже была трагическая гибель одной из участниц, еще пара девушек получили серьезные травмы. Герцог Мор и его дочь уже подали свой официальный отказ от любых претензий, но от других кандидаток подобных бумаг до их пор не последовало.
— Это же просто формальности, — пытается отбиться Эвин, хотя, очевидно, уже понимает, что ему придется согласиться.
— Эти формальности прописаны в Положении о Королевском отборе, которое Ваше Величестве собственноручно подписал, и которое было разослано семьям участниц для ознакомления.
Я почти слышу, как скрипят зубы Эвина, пока он пытается совладать с гневом. Но бюрократическая колесница, как обычно, беспощадна и смертоносна.
— В таком случае, — он смотрит на Альберту почти испепеляющим взглядом, — постарайтесь донести до герцогини Мор мою личную просьбу проявить рвение и вытребовать официальные отказы от претензий у остальных участниц. Чем скорее — тем лучше. Иначе Корона вспомнит и о других формальностях. Например, о тех, что все главы домов должны отбывать воинскую повинность, а герцог Мор, если мне не изменяет память, пышет здоровьем и в силах держать меч!
Альберта почтенно и послушно склоняет голову.
Почему я не удивлен? Тайный совет никогда не признает Матильду королевой, даже если ее официально коронуют. Но это было вполне ожидаемо. И даже хорошо, что они действуют так напролом — по крайней мере, хотя бы что-то лежит на поверхности и прямо перед глазами.
— Графиня Рашбур, — Эвин передает слово Ивлин, и она тут же распускает хвост от осознания собственный важности. — Я ознакомился с первыми результатами вашего расследования.
Эвин кивает на кипу лежащих перед ним развернутых пергаментов, а парочку нарочно небрежно ворошит рукой.
— Исходя из прочитанного, графиня, я пришел к неутешительному выводу, что весь мой дипломатический корпус делает ровным счетом ничего!
Ив мгновенно покрывается зелеными пятнами.
— Я поставил простую задачу, леди Рашбур, а взамен получил отписки, какие-то тетушкины сплетни и домыслы, выстроенные на том, что троюродная бабка одной «подозрительной особы» пила чай с внучатым племянником «странного типа»!
Несмотря на свое почти обморочное состояние, я не без удовольствия наблюдаю за тем, как с Ив сползает ее лоск, горделивость и под всеми слоями косметики проступает ее истинное лицо — взбешенной женщины, которая думала, что ущипнула бога за задницу.