Чужая земля
Глава II
Вечером 2 сентября губернское партийное и хозяйственное начальство собралось на проводы Медведя. Высокие гости дружно провозглашали тосты за здоровье виновника торжества и поминали заслуги Платона Саввича в борьбе за дело рабочего класса. Наконец поднялись от стола размяться и покурить. Пользуясь случаем, поспешили откланяться малопьющие предгубисполкома Платонов и начальник милиции Зотов. Луцкий рассеянно прислушивался к досужим разговорам коллег и тоже подумывал об отъезде. Черногоров отозвал его в сторону:
– Ты чтой-то не весел, Григорий Осипович!
– Да, знаешь ли, утомился, – поморщился Луцкий. – И потом, не люблю я все эти попойки с буржуазными разносолами. Завтра же пойдут по городу пересуды, как мы тут ели-пили.
– Верно, Медведь закатил проводы на славу, – рассмеялся Черногоров. – Одних поросят зажарили не меньше дюжины. Ну да пусть потешится, в Туркестане ему такой роскоши не видать.
– Это уж точно, – кивнул секретарь губкома. – Только зачем подобную роскошь видеть девушкам из столовой «Нарпита»? Разве нельзя было пригласить обслуживать стол сотрудниц ГПУ?
– Обижаешь, Григорий Осипович, – покачал головой Черногоров. – У них другие обязанности.
– Вечерочек можно и потерпеть, – отмахнулся Луцкий.
– Вижу, ты чувствуешь себя не в своей тарелке.
– Да уж как есть! Уедет Медведь за тридевять земель, а сплетни о шикарном банкете нам с тобой оставит. На собраниях и пленумах мы ругаем буржуазную мораль и порядки, а сами – пожалуйте! – уподобляемся купеческому собранию.
Луцкий понизил голос и прошептал:
– Да жри ты от пуза, коли чужие глаза не видят. Я тоже люблю вкусно отобедать, так ведь не рассылаю широкой публике перечня блюд и напитков.
Черногоров примирительно улыбнулся:
– Поехали-ка, Григорий Осипович, по домам. Я тебя провожу.
* * *Метрах в трехстах от дома Луцкого Черногоров приказал остановить машину и предложил секретарю губкома пройтись пешком.
– У меня к тебе серьезный разговор имеется, – сразу же приступил к делу Кирилл Петрович. – ГПУ доподлинно установило связь некоторых чинов прокуратуры с преступными элементами.
Луцкий недоверчиво посмотрел на Черногорова.
– Шутишь, Кирилл Петрович, – с трудом выдавил он.
– Тут не до шуток, – усмехнулся Черногоров. – Факт – налицо!
– Объяснись!
Кирилл Петрович оглядел пустынную улицу и подал охране знак не приближаться.
– Расследуя «дело Гимназиста», мы выяснили, что бандиты действовали под прикрытием заместителя губернского прокурора Изряднова. За солидную мзду он затягивал следствие, закрывал дела, вносил путаницу и неразбериху. В городе его подручным являлся уполномоченный Мигунов, в Торжецком уезде – прокурор Апресов. Мои ребята недавно взяли некоего Боброва, адвоката-делягу, который и выступал связующим звеном между взяточниками и бандитами. Адвокат уже начал давать показания. Скоро будем брать Изряднова с шайкой. Вот закончится следствие – дам тебе материалы, полюбопытствуешь, как стервятники расплодились.
– Ведь мы же… Изряднову доверяли, можно сказать, из одной чашки ели-пили! – гневно вскричал Луцкий.
– Не шуми, Григорий Осипович, – строго прервал его Черногоров. – Изряднов с Апресовым – не последние люди в губернии, дело надобно вести осторожно и вдумчиво. За прокурорами ниточка может и дальше потянуться. Тут нельзя шашкой с плеча рубить!
– Дальше, говоришь, ниточка потянется? Куда ж еще? – тяжело дыша, спросил Луцкий. Он нетерпеливо схватил Черногорова за рукав кителя: – Ну, отвечай!
– В совнархоз, – пожал плечами Кирилл Петрович. – Адвокат Бобров на виду якшался с Сахаровым. Вот и посмотрим, в чем состояла их дружба.
– Что требуется лично от меня?
– Помощь.
– Какая именно?
– Сейчас проводить аресты прокуроров рановато – нужно довести до конца допросы Боброва, дождаться возвращения из Торжецкого уезда одного моего сотрудника. Тем более, что Изряднов находится на отдыхе. Начнем через неделю-другую. Губком в твоем лице должен огородить ГПУ от нападок дружков Изряднова.
– О чем разговор! – развел руками Луцкий. – Я всем ячейкам так рот зажму – никто не пикнет.
– Нельзя зажимать рты простым партийцам, – покачал головой Черногоров. – Наоборот, обсуждение преступлений Изряднова должно быть гласным, – мы же боремся за чистоту рядов прокуратуры и партии! Я опасаюсь другого: как бы приятели Изрядного не принялись писать в Москву, упреждая правдивую огласку дела. По закону мы не можем рассказать общественности о преступлениях Изряднова, не располагая доказательствами его вины, а таковые появятся лишь после дознания. Узнав об аресте, приятели Изряднова спишут это на козни ГПУ и начнут жаловаться Сталину, Дзержинскому и Куйбышеву. Покуда мы не выявили факты причастности Изряднова к преступлениям банды Гимназиста, высокие московские кабинеты наполнятся кляузами о произволе Черногорова и Луцкого.
– И как же нам уберечься от клеветы?
– Очень просто: накануне арестов прокуроров я дам тебе список дружков и приспешников Изряднова в губкоме, совнархозе, прокуратуре и милиции. Их, кстати, не так уж и много. Под благовидным предлогом, по партийной линии разошли их в уезды с инспекциями, отправь в командировки или на партучебу.
– А не проще ли их арестовать вместе с Изрядновым? – предложил Луцкий.
– Само собой – нет, – улыбнулся Черногоров. – Эти товарищи – не преступники, они лишь близкие прокурору люди, уверенные в его неподкупности и преданности делу партии.
Луцкий достал носовой платок и вытер мокрый лоб.
– Подожди-ка, – задумчиво проговорил он. – А не насторожится ли Изряднов после ареста Боброва? А ну как ему на отдых телеграфом отстучат? Тот же Апресов.
– Ничуть. Адвокат получил подложную телеграмму от золовки из Вологды о том, что его брат серьезно болен. Бобров срочно отправился в дорогу, в Биркине Гринев с опергруппой снял его с поезда и препроводил в тюрьму ГПУ.
– Ловко, – усмехнулся Луцкий. – Молодчина твой Гринев.
– Да, не зря народные хлеба проедает.