Чужая земля
Анастасия Леонидовна подавила снисходительную улыбку:
– В том-то, Кирилл, и беда, что взрослая. Ей пора создавать семью, рожать детей. Андрей для Полюшки – блестящая партия. К тому же она его любит. Поэтому малейшие препятствия и разлука воспринимаются нашей дочерью очень остро. Ты пытался отнять у нее собственность, может быть, самое ценное в жизни.
– Ничего я уже не «пытаюсь», – отрезал Кирилл Петрович. – Забирайте вашего разлюбезного Андрея, играйте свадьбу, переходите хоть всем семейством на «Красный ленинец» – я не против. Живите как вам будет угодно.
– Да мы давно так живем, – пожала плечами Анастасия Леонидовна. – Разве что тогда, в Австрии, были единой дружной семьей. А потом – снова, как лебедь, рак и щука. Тебя уже который год не интересует личная жизнь ни моя, ни дочери.
Черногоров остановился перед женой и заглянул ей в глаза:
– Не стыдно? О какой личной жизни ты говоришь? В семнадцатом или в восемнадцатом, а может быть, в девятнадцатом году? О счастливой семейной жизни среди революции, войны, борьбы с бандитизмом? Да любой партиец тогда сутками работал, ночей не спал!..
– Ну, да на свою личную жизнь у тебя время находится, – тонко улыбнулась Анастасия Леонидовна. – Как от слухов ни отмахивайся – все равно доползут.
– Ты о чем? – опешил Черногоров.
– О твоих отношениях с Зинаидой, как ее там?.. Сергеевной, кажется.
Кирилл Петрович побагровел.
– Не оправдывайся, я не ревную, – поспешно заверила мужа Анастасия Леонидовна. – Значит, так надо. Ты – аскетичный солдат партии, я – аскетичная жена. На том и порешим. Договоримся об одном: твоя работа не должна затрагивать нашу с Полиной личную жизнь.
– Во-на как! – протянул Черногоров.
– Не пойми превратно. Мы с дочерью волей или неволей втянуты в круговорот твоей службы. Нам многое запрещается, потому что мы – члены семьи полпреда ГПУ; мы вечно под пристальным надзором…
– Хм, это – для вашей же безопасности…
– Мы в ней не нуждаемся.
– Чего же вы хотите? – деловито справился Черногоров.
– Например, поехать навестить мою сестру Надежду. Полюшка не видела тетю с тринадцатого года! Посмотрим Европу, Париж, развеемся. Да и ты от нас отдохнешь. Поедем мы тихо, как частные лица. Твоя репутация нисколько не пострадает.
– Рябинина захватите, бабушку с дедушкой, сувенирчики, – ехидно заметил Кирилл Петрович. – До чего же сильны в тебе, Настя, гнилые дворянские замашки! Смотреть тошно. Однако цербером меня выставлять не стоит – я, в сущности, не против. Валяйте к тетке на сколько пожелаете.
Анастасия Леонидовна бросила взгляд на настенный календарь:
– В зиму мы, конечно, не двинемся, а вот весной – пожалуй. Завтра же напишу сестре.