Вознесенная грехом

 
Раньше, чем ожидалось, Мэддокс вышел из ванной, и у меня чуть не случился сердечный приступ. На нем не было ничего, кроме боксеров, открывающих мускулистую верхнюю часть тела, покрытую татуировками. Теперь турник для подтягиваний, свисающий с потолка у окна, обрел смысл. Этому телу требовалась работа. Мне пришлось заставить себя отвести от него взгляд. Его тело кричало «плохой парень». Я выросла среди плохих парней, но Мэддокс носил свою собственную запретную ауру плохого парня.
 
Мэддокс посмотрел на меня так, словно я вторглась в его личное пространство, будто я сама напросилась сюда, будто все это было моим выбором. Он подошел к маленькому столику и схватил лежавшую там пачку сигарет.
 
— Ты трогала мою куртку?
 
Я закатила глаза.
 
— Это кусок кожи.
 
Он поднял брови.
 
— Нет, я не трогала.
 
Он кивнул, явно удовлетворенный и взял пачку сигарет.
 
— Ты куришь в своей спальне?
 
Он сунул сигарету в рот, закурил и глубоко затянулся, прежде чем, наконец, удостоил меня ответом.
 
— У тебя с этим проблемы?
 
Я пожала плечами.
 
— Это негигиенично и отвратительно. Не говоря уже об опасности, учитывая, сколько людей засыпают с горящей сигаретой и поджигают себя. Это твое здоровье. Но я бы предпочла, чтобы ты выбрал что-нибудь, что убьет тебя быстрее, чем никотин.
 
Выражение лица Мэддокса исказилось от гнева, и он направился ко мне. Я заставила себя оставаться на месте и не отступать от его ярости.
 
— Я единственное, что стоит между тобой и кучкой похотливых байкеров, которые хотят попробовать мафиозную киску.
 
Почему это так разозлило его? Он особенно напряжен с тех пор, как мы вошли в его спальню. Я напряглась.
 
— Почему тебя это вообще волнует? Почему бы тебе не позволить им наброситься на меня, если ты так сильно ненавидишь мою семью?
 
— Я ненавижу твоего отца. Ты же чертовски раздражаешь меня, потому что даже не осознаешь, насколько привилегированна.
 
Из-за своей вспышки он подошел ко мне очень близко, так что запах его бодрого мятного геля для душа заполнил мой нос. Его волосы все еще были влажными и беспорядочно свисали на лоб. Мои глаза приковались к татуировкам на его верхней части тела и руках. Изображение адской гончей, ножей, черепов и байков.
 
— Перестань разыгрывать жертву, —
 
сказала я в конце концов.
 
Мэддокс пристально посмотрел на меня, но что-то в его глазах заставило меня испытать жар.
 
— Я был жертвой давным-давно, но не сейчас.
 
 
Мои глаза метнулись от пирсинга на его языке к штанге в его соске.
 
— У меня есть еще, — сказал он и сделал еще одну затяжку.
 
— Где? — я спросила.
 
Его взгляд опустился на боксеры.
 
— Еще два.
 
Я открыла рот, пытаясь представить, где именно они были. Мои щеки запылали.
 
— Ты играешь со мной. — я прищурилась. — Ты просто хочешь заставить меня нервничать.
 
— Почему два пирсинга в моем члене заставляют тебя нервничать? — спросил он, но в его голосе появился новый, более глубокий тембр.
 
Я пожала плечами.
 
— Они не заставляют меня нервничать.
 
Он ухмыльнулся, видя меня насквозь. Все в Мэддоксе заставляло меня нервничать.
 
— Ложись спать, принцесса.
 
Ему всегда удавалось заставить это слово звучать, как самое страшное оскорбление, какое только можно вообразить.
 
Не желая показаться испуганной, я села на самый край кровати, опустив ноги на пол. Постельное белье пахло свежестью, а не дымом или потом. Может, он обычно курил только с открытым окном и просто не хотел меня раздражать.
 
Мэддокс бросил на меня наполовину удивленный, наполовину раздраженный взгляд.
 
— Простыни чистые, как я и сказал, не беспокойся.
 
— Я не беспокоюсь об этом.
 
Он кивнул, задумчиво прищурив глаза.
 
— Тогда о чем ты беспокоишься?
 
— Разве это не очевидно? Я не в восторге от того, что буду спать рядом со своим похитителем без защиты.
 
Он указал на свою грудь.
 
— Я твоя защита, и ты чертовски уверена, что не нуждаешься в защите от меня. Твоя киска в безопасности.
 
Я стиснула зубы, затем, наконец, легла на кровать. Она была намного жёстче, чем дома, но после конуры казалось мягким облаком.
 
Мэддокс докурил свою сигарету, но даже тогда остался у окна, глядя наружу. Буквы «МотоКлуб Тартар» были написаны на его спине и плечах, а под ними череп, извергающий пламя — такое же изображение, как и на его груди.