Вознесенная грехом

 
Я задвигал пальцами быстрее, почти опьяненный от ее стонов и ощущения ее тугих стенок вокруг пальца. Я добавил второй, мой член дернулся от ее резкого выдоха. Ее губы нашли мои для нескоординированного поцелуя.
 
А потом она взорвалась криком, ее стенки сжались вокруг моих пальцев. Ее оргазм был подобен неудержимой лавине, ее соки стекали по моим пальцам и запястью.
 
— Капает, — прохрипел я.
 
Марселла только тихо застонала, когда я продолжал медленно входить и выходить из нее, продлевая оргазм. В конце концов я остановился, но оставил пальцы внутри нее, наслаждаясь случайными спазмами, которые охватывали ее стенки. Я вышел и поднес их к губам, облизал дочиста, убедившись, что она слышит, что я делаю.
 
— Это отвратительно, — прошептала она.
 
— Вынужден не согласиться. — я ухмыльнулся, вдыхая ее аромат после оргазма. — Я все еще не уверен, что это не сон.
 
Марселла легла на спину.
 
— Уверена, что ты бы кончил во сне.
 
Я рассмеялся, даже если мой член пульсировал от неистовой потребности.
 
— Это не принесет тебе дополнительных очков.
 
Она наклонилась и нежно поцеловала меня в щеку.
 
— Спи спокойно, Мэддокс. Не могу дождаться, когда снова услышу, как ты шепчешь мое имя во сне.
 
Блядь.
 
 
 
***
 
 
 
Конечно, она мне приснилась, и я проснулся со стояком. Возможно, кровь не покидала мой член не протяжении всей ночи. А яйца предательски болят. Быстро приняв душ, я гордо расхаживал совершенно обнаженный по своей комнате, закончив играть в кошки-мышки с Белоснежкой.
 
Она следила за моими движениями с возмущенным выражением лица, но в ее глазах было то же желание, что и у меня. Вскоре мой член вновь затвердел. Взгляд Марселлы остановился на пирсинге у основания и на кончике. Последнее на самом деле было результатом проигранного пари, но я быстро понял, что мне нравится ощущение прохладного металла, и девушкам тоже.
 
Очарование Марселлы определенно того стоило. Я погладил пирсинг у основания, привлекая ее внимание.
 
— Этот пирсинг расположен так, чтобы стимулировать клитор, — сказал я, мой голос был грубее, чем обычно. — А этот, — продолжил я, дотрагиваясь до пирсинга на кончике. — Стимулирует точку G.
 
Марселла ничего не произнесла, но после прошлой ночи она не могла притворяться, что я ее не возбуждаю. Я знал, что вновь найду ее мокрой, если прикоснусь к ее киске.
 
 
 
Марселла
 
 
 
Прошлая ночь с Мэддоксом стала откровением. Его простое прикосновение воспламенило мое тело. Быть может, потому, что я изголодалась по касаниям.
 
 
Я боялась, что после этого почувствую сожаление, но сожалеть о том, что ты хочешь повторить, казалось лицемерием. Я пыталась утешить себя тем фактом, что нахожусь в экстраординарной ситуации, о которой нельзя судить по стандартным правилам. И все же в глубине души я задавалась вопросом, было ли это единственной причиной моего желания.
 
Когда я вышла из ванной той ночью, Мэддокс лежал, растянувшись на кровати, наблюдая за мной с голодной улыбкой.
 
Он был только в боксерах, демонстрируя свое мускулистое, покрытое чернилами тело.
 
Я притворилась равнодушной.
 
— Эрл сказал, что он доберется до места с твоим стариком. Это может быть одна из наших последних совместных ночей.
 
Мое сердце забилось быстрее.
 
— Серьезно?
 
— Не можешь дождаться, когда избавишься от меня? — он спросил.
 
Удивительно, но я хотела больше времени провести с Мэддоксом, каким бы приводящим в бешенство он ни был. Будучи запертой в спальне Мэддокса, вдали от отвратительных байкеров, я почти забыла об опасности, в которой находилась. Это казалось странной версией творческого отпуска вдали от моей обычной жизни.
 
— Может, стоит использовать сегодняшнюю ночь на поедание твоей киски, прежде чем ты вернешься к своему жениху.
 
— Он бывший жених, — немедленно ответила я.
 
Джованни никогда не пробовал меня на вкус между ног, только пару раз прикасался ко мне через джинсы (потому что боялся, что я буду голой, если мой отец ворвется в комнату), но этот опыт не доставил мне удовольствия. Тем не менее, учитывая, что его язык ощущался так, словно золотая рыбка боролась за свою жизнь на суше у меня во рту всякий раз, когда мы целовались, я не слишком стремилась, чтобы он оказался у меня между ног. Я не достигала пика несколько раз, когда он прикасался ко мне, что стало ударом по его уверенности, и в чем он обвинил меня, желая подождать до моей первой брачной ночи... по крайней мере, подсознательно. Конечно, это полная чушь.
 
Мэддокс лежал на спине, грязно ухмыляясь.
 
— Я могу довести тебя до отличных сливок.
 
Мои губы скривились.
 
— Сливок, серьезно? Не трать зря время, я не увлекаюсь оральным сексом.
 
— Отдавать.
 
— Принимать, — огрызнулась я в ответ, хотя на самом деле не могла знать.
 
Я никогда не ублажала парня. Джованни был слишком напуган моим отцом и не осмеливался так оскорблять меня перед нашей свадьбой.