Подходящая пара
Эффи не сделала и половины упражнений, когда поняла, что за ней наблюдает Паркер. Она почувствовала его взгляд прежде, чем заметила самого. Делая поворот, она увидела, как он стоял у окна кухни и пристально следил за ней. Следующий поворот ей не удался, последовательность движений нарушилась. Споткнувшись, она снова повернулась лицом к озеру, но сделала еще одну ошибку в упражнении и остановилась.
Она закрыла глаза и глубоко дышала, пытаясь утишить сильно бьющееся сердце. Это не помогло. На этот раз тай чи не принес ей внутренней умиротворенности.
В ее душе, в ее чувствах царил настоящий хаос.
Паркер наблюдал за Эффи, возвращавшейся к своему коттеджу. Она взялась за ручку двери и лишь тогда посмотрела в его сторону. Он услышал ее свист. В ту же минуту по причалу покатился клубок разноцветной шерсти. Виляя хвостом, собака вбежала вслед за Эффи в дом.
На столе перед Паркером фыркнула кофеварка, и он покачал головой. Опять он собирался проглотить порцию кофеина, хотя сердце бешено колотилось. Не кофе ему нужен был сейчас, а хороший пинок в зад.
Ни чем иным, как внезапным умопомешательством не мог он объяснить свое вчерашнее поведение. Он не собирался ее целовать. Ни в коем случае. Но так случилось. Она плакала, он был до глубины души тронут ее рассказом и хотел облегчить ее боль.
Ничего общего с сексом.
Он засмеялся. Поверить в это мог лишь тот, кто всерьез принимает переодетого продавца у рождественской елки в магазине за реального Санта Клауса.
Он мог придумывать какие угодно объяснения, но собственную плоть не обманешь. С того момента, когда он вчера увидел Эффи, он уже не мог относиться к ней как к другу. Сильное до боли желание охватывало его, когда он просто наблюдал за ее движениями.
— Забудь об этом! — громко сказал он себе и налил в кружку кофе.
Он приехал на озеро отдыхать и будет отдыхать. И не допустит, чтобы какая-то рыжеволосая пигалица заставляла его волноваться и впадать в горячку. У него есть о чем думать, кроме нее. Есть более важные вещи. Например, что он собирается делать с собственной жизнью?
Эффи открыла банку собачьих консервов и вдруг замерла, осененная неожиданной мыслью. Случившееся в машине Паркера стало ясным и понятным.
— Он пожалел меня, — сказала она Мопси. — Поэтому и поцеловал. Он видел, как я переживаю и…
Собака приплясывала и повизгивала у ее ног, и Эффи вздохнула.
— Ты знаешь, почему он поцеловал меня? — Она вывалила содержимое банки в миску Мопси. — Он пожалел меня. Вот почему. Стоит заплакать как ребенку, и парень тебя непременно поцелует.
Пока Мопси ела, Эффи обдумывала события прошлого вечера. Клоунам свойственно превращать жизнь, даже ее невеселую сторону, в комедию. Ей же, Эффи, пора, наконец, вымысел, представление для двух актеров превратить в реальность.
— Когда я ответила на его поцелуй, он, как и любой мужчина, воспринял это как призыв. Вот и все.
Присев к столу, она закрыла глаза. Если бы Бернадетта приехала вчера, то Паркер обедал бы с ней, и между ним и Эффи ничего бы не произошло. Не было бы той минуты восторга, когда его губы коснулись ее, не было бы теперь терзавшей душу тоски.
— Перестань думать об этом! — приказала она себе и, открыв глаза, обвела взглядом привычную обстановку кухни. — Этого не должно было случиться и больше никогда не случится.
На ее слова Мопси отреагировала взмахом хвоста, но не отрывалась от миски. Эффи не обратила на это внимания. Вся прелесть разговора с собаками в том и состояла, что тебя не перебивали.
— Да, надо признать, что вчера я была несколько возбуждена. Но это ничего не значит. Глядя на неотразимого Брэда Питта на экране, я тоже волнуюсь, но из этого ничего не следует. Просто мне нравятся красивые мужчины.
Лязг крышки мусорного бака прервал ее монолог. Выглянув в окно, выходившее на коттедж Морганов, Эффи увидела Паркера, шедшего от бака к дому. Он улыбался и, прежде чем открыть дверь, посмотрел в ее сторону.
Эффи стремительно отступила от окна в глубь кухни. От смущения она покраснела и досада заполнила душу. Как она могла забыться и громко болтать, изливая душу, когда все окна в доме были открыты!
Много ли он успел услышать?
Паркер продолжал улыбаться, вставляя новый пакет в корзину для мусора. Итак, он нарушил душевный покой Эффи Сандерс. И она считает его красивым. Было приятно узнать, что он все еще привлекает и волнует женщин.
— Конечно, ты не Брэд Питт, — признался он себе, — и все-таки…
«Старый греховодник» — такое определение ему подходило, пожалуй, больше. Но он хотя бы перестал пугаться, что следующий вдох мог оказаться последним. Однако уверенности в том, что он абсолютно здоров, у него не было. В старой поговорке что говорилось? «Не выставляй напоказ свои чувства». В действительности было бы хорошо, если бы люди не боялись проявлять чувства. Но с другой стороны, справедливость поговорки нельзя было отрицать. В этом он убеждался неоднократно.
О своем здоровье он знал только то, что говорили врачи. Электрокардиограмма, тесты на психическую уравновешенность, на реакцию при стрессовых ситуациях, ангиограмма показали, что сердце его находилось в хорошем рабочем состоянии. Главным образом врачей беспокоили уровень холестерина в крови и избыточный вес. Да еще стиль его жизни.
Но как он мог это изменить, когда его жизнь была распланирована с самого рождения? Однажды он попытался ее изменить и потерпел фиаско. Мать говорила, что это его судьба. Подобно отпрыску королевской семьи он наследовал титул, который определял его роль в жизни. Он был владельцем и исполнительным директором фирмы «Универсальные магазины Моргана».
Он был пленником своей судьбы.
Эффи освобождала бабушкин буфет и складывала его содержимое у стены прямо на ковер: скатерти и наборы салфеток в одну стопку, покрывала и чехлы для мебели — в другую сторону, а рядом — подсвечники.
Их коттедж был одним из самых старых на полуострове Ингленд Пойнт. С годами полуостров застроили большими дорогими домами, которые по привычке тоже называли коттеджами. Зачастую в этих просторных и благоустроенных домах жили только в летние месяцы. Коттедж бабушки, состоявший из двух спален, небольшой гостиной, столовой и ванной комнаты, был для Эффи постоянным домом с тех пор, как ее привезли сюда в пятилетнем возрасте, и до ее отъезда на учебу в колледж. Поэтому каждая вещь, каждый предмет обстановки был связан с воспоминаниями.
Она исследовала последний ящик буфета, когда в дверь постучали. Мопси залаяла и бросилась из столовой к двери, Эффи последовала за ней. Сквозь противомоскитную сетку она увидела Паркера. На нем были шорты цвета хаки, зеленая футболка и сандалии.
Она ждала его. Ожидание было мучительным; сердце сжималось все больней и больней с каждой минутой. Но она ни за что не выдаст свое смущение и беспокойство. Пусть она не могла быть клоуном, но прикинуться беззаботной и веселой было ей по силам. Придав лицу беззаботное выражение, она улыбнулась.
— Доброе утро.
— Привет. — Он посмотрел на заливисто лаявшую Мопси. — Хороший сторож.
— О да, замечательный. — Эффи открыла дверь, заранее зная, как поведет себя Мопси. И действительно, собака радостно взвизгнула, завиляла хвостом, начала обнюхивать сандалии Паркера и лизать его лодыжки. — Как видишь, она лает, но не кусает.
— Ну, иди ко мне, свирепое создание. — Паркер взял собаку и, не дожидаясь приглашения, вошел в дом. — Видел, как ты занималась утром тай чи, — сказал он, подойдя к ней, — но, по-моему, не доделала упражнения.
— Я… Ах, да! Мне послышалось, что звонил телефон.
— Ой! — Мопси лизнула его в подбородок, и он опустил собаку на пол. Выпрямившись, Паркер смерил Эффи взглядом и улыбнулся, явно показывая, что не поверил ей. — Телефон и вправду звонил?
Эффи поняла, что лгать не было смысла.