Подходящая пара

Эффи не стала окликать ее. Она тихо лежала и прислушивалась.
— Ш-ш-ш, — шепнула Бернадетта собаке. — Это я.
— Увидимся завтра, — сказал Паркер шепотом.
— Буду ждать.
По воцарившейся тишине Эффи поняла, что происходило в этот момент там у двери. Она представила Паркера, держащего Берн в объятиях, ласкающего и целующего ее. Эффи крепко закрыла глаза, пытаясь избавиться от воспоминаний о его нежных губах, его настойчивом языке, его руках, таких больших и горячих, скользящих по ее телу…
Тряхнув головой, она зарылась лицом в подушку, заглушая рыдания, которые столько времени сдерживала. Когда Мопси прыгнула на кровать и улеглась прямо ей на спину, Эффи застонала.
— Ты не спишь? — спросила Берн, заглянув в дверь.
Эффи с трудом оторвала лицо от подушки и ответила как можно спокойнее:
— Дремлю.
— Все складывается как нельзя лучше, детка, — сказала Берн удовлетворенно вздохнув. — Думаю, у меня все получится.
— Надеюсь, — с трудом выдавила Эффи.
Хотя в комнате было темно, Эффи показалось, что она видела улыбку на лице сестры.
— Как человек может измениться за тринадцать лет! Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, какими молодыми мы были. Теперь… — Берн снова мечтательно вздохнула, затем засмеялась. — Все складывается просто отлично.
Эффи молчала, боясь, что может голосом выдать обуревавшие ее чувства. Закусив губу и с трудом дыша, она неподвижно лежала в темноте.
— Ну, спокойной ночи, — сказала ласково Берн, и Эффи по звуку шагов поняла, что сестра направилась в соседнюю спальню.
Решение Берн воспользоваться спальней бабушки было настоящим спасением для Эффи. Ей наверняка не удалось бы скрыть своих переживаний от сестры. Если бы той захотелось лечь спать вместе с ней, как это бывало в детстве, Берн сразу бы догадалась, что с Эффи происходит что-то неладное.
Эффи лежала, поглаживая мягкую шерстку Мопси и прижимая к себе ее теплое тельце. Слезы напрасны, так же как и ревность. Разве могла она винить Берн в том, что Паркер поцеловал ее младшую сестру и вселил в нее надежду? Возможно, не было в этом и вины Паркера. Напуганный сердечным приступом, он до сих пор был сам не свой и, наверное, запутался в своих чувствах.
Он был мужчиной, а Эффи научилась не доверять тому, что говорили мужчины. То, к чему они стремились, чего они сегодня хотели, завтра переставало их интересовать. На мужчин нельзя было надеяться. Подтверждением тому был ее отец. Она обретет счастье, только полагаясь на себя, и ни на кого другого.
— Для тебя же лучше держаться как можно дальше от Паркера, — пробормотала она, глядя в темноту широко открытыми глазами.
  
6
 
Эффи не знала, как ей избежать присутствия Паркера, когда он придет помогать. Неожиданное решение пришло ей в голову утром во время разборки аптечки, которой она занималась вместе с Берн.
— Не знаешь, когда придет Паркер? — спросила она.
— Вероятно, после полудня, — ответила Берн. Она открыла голубую коробочку и усмехнулась. — Интересно, не захочет ли кто-нибудь купить зубные протезы? — Она показала содержимое коробочки сестре. — Мы можем выставить их на продажу, ведь бабушка и дедушка никогда ими не пользовались.
— Я думала, что бабушка их выбросила.
— Бабушка? — Берн выбросила протезы в мусорную корзину. Туда же были отправлены многочисленные пузырьки и коробочки с лекарствами, срок хранения которых истек. — Теперь я начинаю понимать, откуда в дедушке была страсть собирать старинные вещи. Собирать и хранить старое барахло у Сандерсов в крови.
— Не у всех Сандерсов, — сказала Эффи. — Я, например, как только вернусь домой, выброшу из квартиры все, чем не пользовалась последние полгода.
Коробка марлевых тампонов, даже не вскрытая, нашла свое место между вещами, предназначенными для распродажи. Использованные бритвы выкинули в мусор. Вся мелочь в ванной комнате была разобрана и рассортирована. Мысли Эффи, однако, были заняты не тем, что выбросить, что оставить, что отложить для продажи, а Паркером.
Забыть о том, что он целовал Бернадетту, не придавать этому значения оказалось тяжелее, чем она предполагала. Одно дело убеждать себя, что Берн прекрасно подходит Паркеру, другое — забыть ощущение от прикосновения его губ. Став клоуном, она научилась притворяться, смеяться и шутить даже тогда, когда ей было не до веселья. Теперь же ей казалось, что в присутствии Паркера она не способна даже улыбаться.
— Ты не возражаешь, если я ненадолго исчезну, когда придет Паркер? — спросила она, надеясь, что вопрос прозвучал непринужденно. — Хочу попробовать разыскать кого-нибудь из нашей старой компании.
Берн пожала плечами.
— Мне все равно. Я сама хочу выбраться и повидаться с Синди. — Она провела пальцем по верхней полке. — Какая грязь. Есть у нас жидкость для мытья?
— На кухне есть. Сейчас принесу. — Выбросив в корзину с мусором флакон с остатками лосьона, она вышла из комнаты. Проходя через гостиную, она увидела, что Мопси с лаем бежит к входной двери. Эффи окликнула ее и увидела идущего к их коттеджу Паркера.
Он был одет, как и накануне, в рубашку с короткими рукавами, голубые шорты и сандалии. Походка у него была легкой и свободной. Он выглядел счастливым, и она тотчас догадалась почему. Из-за Бернадетты.
Взяв Мопси на руки и успокоив ее, она ждала, когда Паркер подойдет к двери. Ее бесило, что он улыбался, что пришел до того, как она успела сбежать из дома.
— Ты пришел раньше, чем Берн ожидала… Если, конечно, пришел помогать.
— Именно поэтому я здесь. — Он вошел в коттедж. — Не мог дождаться.
Отпустив Мопси, она кивнула головой в дальний конец коридора.
— Берн в ванной комнате.
Она уже сделала шаг по направлению к кухне, когда Паркер остановил ее, взяв за руку.
— Утром ты не занималась тай чи.
— Поздно встала. — Отговорка была неудачной, но иначе она не могла объяснить свое нежелание встретиться с ним на берегу.
— Когда же будет следующий урок?
Его рука крепко сжимала ее руку, улыбка опьяняла, а глаза лукаво блестели. Паркер всегда поддразнивал ее, но сейчас она была не в том настроении, чтобы ответить ему шуткой. Если он хочет получить урок, то он его получит. Она решительно шагнула к нему.
— Это называется «отразить удар».
Рванув на себя руку, которую он держал, а другой надавив на его локоть, она освободила свою руку. Все произошло мгновенно и застало его врасплох. Еще секунда, и она отступила.
— Очень впечатляет, — сказала он, одобрительно кивнув головой.
— Иногда этот прием бывает очень кстати. — Она бросила взгляд в сторону ванной комнаты. — Извини, Берн просила принести ей моющую жидкость.
Эффи пошла на кухню в надежде, что Паркер присоединится к Берн, но услышала за собой его шаги.
— Представляю, сколько раз тебе приходилось отбиваться от мужчин.
— О, я только этим и занималась, — солгала она, желая отвязаться от него, чтобы после его ухода успокоить бешено бьющееся сердце. Из тех мужчин, которых она знала в своей жизни, ни один не приводил ее в такое волнение, как Паркер. Оказавшись на кухне, она даже не сразу вспомнила, зачем пришла.
Бабушка хранила все моющие средства под раковиной. Открыв дверцу мойки, она присела и стала разглядывать целую батарею бутылочек и банок. Она скорее почувствовала, чем услышала, что рядом с ней стоит Паркер. Не поворачивая головы, она краем глаза увидела его голые мускулистые ноги с пушком темных волос. Стройные ноги, по которым очень хотелось провести ладонью.
«Выкинь это из головы», — мысленно отругала она себя, злясь, что не может избавиться от влечения к нему, от путаницы чувств.
— Что-нибудь ищешь? — спросил он, присаживаясь рядом.
Она почувствовала запах его лосьона, и не в силах повернуть голову невидящим взглядом уставилась на бутылки. Его правое колено было лишь в нескольких сантиметрах от нее, а плечо почти касалось ее руки. Его близость завораживала Эффи, лишала способности мыслить.