Скажи «да», Саманта

В результате глаза у меня стали слипаться.
— Дай мне руку, — сказал Дэвид, и я повиновалась.
Он взял ее и поднес к губам.
— Спокойной ночи, дорогая моя, — ласково сказал он.
Я почувствовала, как меня охватила дрожь. Такие чувства во мне мог вызвать только один Дэвид, и больше никто в целом мире. Как раз этого мне и недоставало, когда меня целовал Виктор. Не было на свете другого мужчины, который мог бы мне дать то, что давал Дэвид.
Должно быть, я инстинктивно сжала его руку. Дэвид снова поцеловал мои пальцы, а потом бережно положил мою руку поверх одеяла.
— Спи, — сказал он.
И, как ни странно, хотя мне и хотелось о многом подумать, я подчинилась и тут же уснула.
  
Раздумье двадцать третье
 
Я открыла глаза и подумала, что встреча с Дэвидом мне приснилась, но тут услышала плеск воды. На какое-то мгновение мне показалось, что я нахожусь где-то около реки, но затем до меня дошло, что звуки эти доносятся из ванной, и я поняла, что там моется Дэвид.
Значит, все, что произошло минувшей ночью, было не сном, а явью! Он на самом деле привез меня домой, а после того, как меня до смерти напугал грабитель, остался здесь на всю ночь и лежал рядом со мной в постели! Это казалось невероятным. Я повернула голову и заметила вмятину на второй подушке и откинутое в сторону одеяло. Затем я увидела смокинг Дэвида на спинке стула и на полу его ботинки.
Я попыталась вспомнить, что произошло и что он мне говорил, но тут он появился на пороге ванной.
— Мне никогда еще не случалось сидеть в такой крохотной ванне, — сказал он. — Думал, придется вызывать водопроводчика, чтобы он вынул меня из нее.
— А для меня она в самый раз, — улыбнулась я.
— Вот именно, — сказал он. — Однако поспешим, Саманта. Нам предстоит долгий путь. — Он с улыбкой смотрел на меня. — Ты прекрасно выглядишь сегодня, — сказал он, а потом добавил: — Пока ты будешь одеваться, я кое-кому позвоню. Мне нужно многое уладить. А как насчет завтрака? У тебя, кажется, есть яйца?
— Ты любишь яичницу? — спросила я.
— Мне все равно, — ответил он, а затем ушел в гостиную и закрыл за собой дверь.
Я вскочила с постели, наскоро приняла ванну и стала одеваться. Между делом я поставила варить кофе, а облачившись в зеленый костюм от Шанель, который мне удалось купить довольно дешево по возвращении в Лондон, я занялась омлетом.
Я помнила, что у Дэвида хороший аппетит, а я, к счастью, накупила еды с таким расчетом, чтобы мне хватило до конца недели. Я поджарила тосты, поставила на поднос масло и мармелад и внесла завтрак в гостиную.
Дэвид в это время клал на рычаг телефонную трубку. Я заметила, что он поставил на место стол и стулья и убрал с пола безделушки, которые грабитель сбросил с комода и с каминной доски.
Мне всегда казалась ненормальной эта страсть людей разбивать красивые вещи. В этом есть что-то варварское, отвратительное. Это все равно, что ломать крылья у бабочек. Быть может, это оттого, что они злятся или завидуют тому, что у других есть, а у них нет.
В гостиной был маленький складной столик, за которым я обычно ела. Дэвид раздвинул его, я постелила скатерть, и мы сели завтракать, точно степенная супружеская пара, прожившая вместе много лет.
В гостиной был беспорядок, но все-таки и вполовину не такой ужасный, какой мы застали накануне вечером после бегства грабителя.
— Возьми с собой все, что может понадобиться для ночлега, — сказал Дэвид. — Я хочу отвести тебя к своей кузине. — Я удивленно посмотрела на него, и он объяснил: — Ей больше шестидесяти, и уверяю тебя, она как нельзя лучше подходит для роли дуэньи.
В его глазах зажегся насмешливый огонек, и я поняла, что он поддразнивает меня, но абсолютно беззлобно.
— Буду рада познакомиться с ней, — сказала я. — А как ее зовут?
— Ее зовут Кэтлин Дан, — ответил Дэвид. — Она никогда не была замужем и обожает делать добрые дела. По-моему, вы как раз подходите друг другу.
— А по-моему, ты слишком любезен со мной, — запротестовала я.
— Разве? — удивился Дэвид. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Саманта!
Он произнес эти слова с какой-то особой интонацией, и сердце у меня екнуло. Потом он встал из-за стола и сказал:
— Ну, поехали. Нам пора. Мне надо еще заехать домой переодеться. Не могу же я ехать за город в смокинге! Я позвонил лакею и велел ему все приготовить заранее, так что я не заставлю тебя ждать больше нескольких минут.
Из его слов я поняла, что он не собирается приглашать меня к себе домой, и была благодарна ему за это. Я знала, что посещение его квартиры напомнило бы мне о предыдущем визите туда и о нашем поединке, из которого Дэвид вышел победителем, унизив и буквально растоптав меня!
Я решила не вспоминать о том, что случилось после этого и как я была тогда несчастна. Дэвид снова вошел в мою жизнь, и я пыталась убедить себя, что быть вместе с ним — это уже счастье, и не следует слишком задумываться о будущем.
В то же время я не могла не ощутить дрожи во всем теле, когда он взял меня за руку, помогая сесть в машину, а потом посмотрел на меня тем, прежним взглядом, от которого меня когда-то словно пронзало током и становилось трудно дышать.
«Что значит любить? — спрашивала я себя. — И почему тот, кто любит, испытывает чувства, каких он больше не испытывает ни в каких других случаях?»
На этот вопрос я не могла найти ответа, и, устроившись поудобнее на сиденье, стала думать о том, какое это блаженство — снова сидеть рядом с Дэвидом в машине и ехать с ним за город.
Мне было интересно, что представляет собой его кузина, и я надеялась понравиться ей. Я знала, что даже теперь, в зеленом жакете, с простой шляпкой на рыжих волосах, я все равно выгляжу экстравагантной, а вовсе не той скромной, чувствительной девушкой, которую, как я понимала, кузина Дэвида сочла бы более подходящей для него.
Мы доехали до квартиры Дэвида, и он, припарковавшись у тротуара, сказал мне:
— Я постараюсь справиться очень быстро. Только смотри не убеги, пока я не вернусь.
— Не убегу, — пообещала я.
Он стал подниматься по лестнице, и я подумала, что тем, кто его случайно встретит, наверное, покажется странным, что он возвращается домой в десять часов утра и притом в смокинге. Они наверняка подумают, что он провел ночь с какой-нибудь дамой вроде леди Беттины.
Но Дэвид провел ночь со мной, и я была убеждена, что никто не поверит, если сказать, что он всего лишь поцеловал мою руку, хотя мы всю ночь пролежали бок о бок в темноте. Я не сомневалась в том, что ни Мелани, ни Хортенз не поверили бы этому и что они умерли бы от зависти при одной лишь мысли о том, что я провела ночь наедине с Дэвидом Дарэмом, которого они обожали.
«Неужто он и вправду хочет жениться на мне?» — спрашивала я себя.
Да, он так сказал, и голос его звучал при этом непривычно скромно. В нем больше не было тех знакомых мне повелительных ноток, которые у него появлялись прежде, когда он выговаривал мне и указывал, что я должна делать и чего не должна. Теперь в его голосе звучали даже просительные нотки, хотя мне с трудом верилось, что такие интонации могут быть присущи Дэвиду.
Тут появился Дэвид. В руке он нес небольшой плоский чемоданчик; на нем были серые фланелевые брюки и твидовый пиджак. Он выглядел изумительно даже в этой простой одежде для загородной прогулки, и я была уверена, что при всей ее простоте никто не усомнился бы в том, что Дэвид истинный джентльмен.
Сев в машину, он улыбнулся и сказал:
— Ты все-таки здесь? Я немного тревожился на этот счет.
— Что сказал Джайлз? — спросила я. Я почти забыла о нем.
— Немного поворчал, — ответил Дэвид. — Но я думаю, он понимает, что я имею на тебя больше прав, чем он.
— Разве?
— А ты как будто этого не знаешь!
На это я не нашлась, что ответить. Просто сидела, глядя вперед, на дорогу.
Дэвид положил мне на колени небольшой сверток.