Няня для майора

Не скажу, что я на собственной шкуре знал – что такое следственный изолятор, но, кое о чем был наслышан. Существуют негласные правила по, так сказать, распределению по хатам. И первой моей камерой стала хата первоходок. Однако, задержался я в ней ненадолго. Ну, конечно же – признательных показаний следак от меня никак добиться не может. Значит, меня следует прогнуть другими методами. Интересно, сколько этим мразям забошляли?
Я практически не сплю. Во-первых, постоянно думаю о рыжиках, как они там? Надеюсь, Утенок еще что-нибудь говорит? А он помнить Олесю? По идее, должен бы, но я бы не хотел этого. Нам нужно жить дальше. Интересно, а в какой комнате спят мои рыжики?
Приходил Алик с неутешительными вестями. Меня считают особо опасным преступником, поэтому снова отклоняют запрос о выходе под залог. Но не это главное. Мою девочку хотели обвинить в клевете и даче ложных показаний… Инна пыталась подать встречное заявление о попытке изнасилования на Стрельникова. Я попросил Земченко свернуть эту акцию. Пусть девочка живет спокойно и не пачкается в говне. И, чтобы у Инны хоть какое-то время была возможность нормально жить, я попросил Алика передать маленькое послание: «Ключ в апельсине, ответ – в Утенке». Она поймет. Должна понять.
Спустя неделю, я попадаю в пресс-хату. Сразу видно – подкормыши сидят. Здоровые такие. Даже Демон с Тесаком на их фоне – дети, не то, что я. Мммм, понятушки – меня закинули, чтобы местные приступили к обработке не только психологически, но и физически. Ну и ладно. Я – зайчик подстреленный, боли не боюсь. Да и большие шкафы громче падают. Правда, эти твари нападают строго ночью и толпой. Но, и я не пальцем деланный! Еще в первые же сутки, под утро, двоих отправил здоровье поправлять. С волками жить – по-волчьи выть, а тут так – шакалы вшивые.
Естественно, наказание пришлось отбывать только мне. Карцер. Я даже не понял, сколько дней в нем провел. Здесь время идет как-то иначе. Зато подумать было о чем. Когда снова придет Алик, хочу дать один контакт, чтобы Абесинку взяли на работу. Удаленно, конечно же, по возможности. Или, как вариант, пусть идет в магистратуру. Она же девочка, может позволить себе учиться подольше. Нет-нет! У меня хватит средств, чтобы несколько лет обеспечивать рыжиков по всем фронтам, но я не хочу, что Инна зачахла дома. К тому же, она сама спрашивала, про работу.
После карцера и очередного допроса, меня кидают уже в другую хату. И здесь – неожиданно тихо. Два или три дня затишья. Я знаю, что Алик копает, чтобы вытащить меня – на днях должен прийти и поделиться новостями. Надеюсь услышать, что Инна разгадала мою загадку. А еще, очень хочется верить, что она меня ждет дома, вместе с сыном. Земченко сказал, что Ванечка больше не замыкается и продолжает балаболить. А еще родители (думаю, Тамару можно отнести к числу моих ближайших родственников) живут вместе с моими рыжиками. Хоть тут гладко.
Очередной допрос, и новая попытка надавить на меня. В качестве наказания за избиенных зеков (видимо карцер не в счет), на меня возлагают обязанности (как пафосно звучит) по уборке прогулочного двора. Нас имеют – мы мужаем! Похер дым! Напугали военного метлой, а ежа – голой задницей! Три «ха»! Словно, я в армии никогда плац не мел! Всякое было. Говорят, в каких-то частях и снег красили, если летом проверка едет, а на земле вместо травы – сугробы лежат…
За работой время всегда движется быстрее, поэтому, я даже рад танцам с метлой. Единственное, напрягают взгляды, которые я ловлю на себе.
– Эй, Бойков?! – слышу прокуренный бас за спиной.
– Ну, допустим, – медленно оборачиваюсь на голос.
А гостей стоит трое. И, по ходу, все строгачи. Один – невысокий и коренастый крепыш. Судя по наколкам – вор. Второй – длинный и тощий, похож на барыгу. Ну и третий, чуть ниже меня, с пузом и наколками за убийство. Ух, какая компания собралась! Так, не к добру. Главное – не терять бдительность.
– Говорят, ты себя отстойно вел на воле, – начинает сиплым голосом вор.
– Конкретных людей обидел, не по понятиям живешь, – подхватывает предполагаемый убийца.
– А значит – воспитывать тебя будем, – подытоживает барыга.
Вот мы и подобрались к сути.
Их трое. Тощий что-то прячет в рукаве. Выбор не велик. Один фиг – отгребу. Поэтому, резким ударом об колено ломаю черенок метлы и откидываю нижнюю часть – в бою она бесполезна.
Нападают сразу втроем. Словно репетировали. Мрази! Ударом черенка в живот удается сложить пополам тощего. Крепыш – тварь, бьет по ногам, а третий пытается достать до лица. Отмахиваюсь, как могу. Правда, и черенок у меня уже выбили, и руки все пытаются схватить.
– Бойков, сюда мля! – звучит откуда-то сбоку голос стража порядка.
Отвлекаюсь, и, секунду спустя, что-то острое пробивает мою грудь с левой стороны, а сознание стремительно меня покидает.
Похоже, теперь с рыжиками мы встретимся в следующей жизни, но это не точно…
 
Глава 16
Инна
События того вечера – словно в тумане. Я не помню, как оказалась в машине. Казалось, что только видела глаза Антона, а потом бах – меня оттолкнули, и все, темнота. Если бы не Утенок, который всю дорогу до дома обнимал меня и просил не плакать, наверное, я бы умерла от чувства вины и ощущения пустоты внутри. Дядя Алик привез нас к себе домой. Рационально. Не ехать же и дальше портить долгожданную свадьбу Лены и Димы. А оказаться во вновь опустевшей спальне Антона мне хотелось еще меньше.
До меня даже не сразу дошло, что Ванечка – заговорил! Это просто чудо какое-то! Фантастика! Подарок небес! Но почему именно в этот момент? Чтобы иметь возможность поддержать меня? Попросить о помощи для себя? Или показать отцу, что он сможет постоять за нас всех? Вспоминая дорогу домой, складывается ощущение, что Утенок – куда взрослее меня, ведь он ни разу не спросил, почему мы едем без папы, словно все понимал. Маленькое мое рыжее солнышко с его звонким «мамочка»…
Я не спала. Земченко обзванивал знакомых, а я сидела рядом, словно собака на привязи, и с умоляющими глазами ждала хороших новостей. Но их не было. Рано утром приехал Демон. Конечно же, он был зол, что ему не позвонили еще вечером.
– Инна, – вроде бы и мягко, но с долей давления начал Дима. – Сейчас Баю можешь помочь только ты. И я не понимаю, почему вы с дядей Витей не сделали этого вчера.
Смотрю на Демона непонимающим взглядом. О чем он, черт возьми, говорит?!
– Ты не можешь просить ее об этом! – рычит Земченко. – А если бы там была Капитошка? М?
– Просить о чем? – встреваю я.
Наступает временная тишина. Башметов молчит, уставившись в пол.
– Дима говорит о том, что ты должна подать встречное заявление о попытке изнасилования, – на одном дыхании безэмоционально проговаривает Земченко.
Это была первая точка моей истерики. Страх перед позором, боязнь, что всплывёт постыдное прошлое не давали успокоиться ровно до того момента, пока руки, которыми я себя обнимала за плечи, не коснулись подаренного колье. Мой майор, ему куда хуже, чем мне. И я все же решилась. Мы поехали в участок, но… Заявление у меня не приняли, в виду отсутствия состава преступления. Свидетели показали, что я сама вешалась на Макара еще в баре, и мы сели в машину по моей инициативе. К тому же, нет следов… На мне. Более того, угрожали статьей за дачу ложных показаний и клевету. Клевету на, мать его, урода Макарушку! Чтоб он в ванной мылся, да в сток смылся!