Соперники

– Ваше вино, моя госпожа. – Он протянул ей бокал. – Охлаждено точно до тридцати шести градусов по Цельсию. Или по Фаренгейту.
– Между ними есть некоторая разница, мой дорогой, – ответила Флейм, украдкой обводя глазами комнату.
Как она и подозревала, официант с ястребиным профилем в коричневых ботинках находился в дальнем конце комнаты, теперь уже обнося гостей закусками.
Ее взгляд скользнул дальше и внезапно скрестился со взглядом мужчины, стоявшего неподалеку от официанта, небрежно прислонясь плечом к стене. Его волосы были такими же черными, как смокинг. И несмотря на ленивую позу, он напоминал грациозную и поджарую черную пантеру, напружинившуюся и готовую к прыжку в любую секунду.
Он не отвел глаза. Она глотнула вина, но не распробовала его вкуса; единственное, что она чувствовала, так это внезапно участившееся биение пульса.
Она-то думала, что всех здесь знает, а кто же он? Она опять посмотрела на него, убеждая себя в том, что ею движет только любопытство, и совершенно этому не веря. Не сводя с нее глаз, он рассеянно кивнул своему собеседнику и поднес бокал ко рту. Тут только Флейм заметила рядом с ним миниатюрную блондинку.
Жаки Ван Клив, журналистка.
Кто же он? Явно важная птица.
– Мальком, вы не знаете, кто это там с Жаки?
Но Эллери упредил ответ.
– Кажется, я слышал, что он здесь с мисс Колтон.
– Тогда это, верно, Ченс Стюарт, – заключил Мальком, все еще пытаясь отыскать глазами пару, о которой шла речь.
– Кажется, я знаю его. – Но Флейм не помнила откуда и почему.
– Еще бы! – заявил Мальком. – За последние десять лет Ченселлор Стюарт стал руководителем одной из крупнейших строительных компаний страны. Он обладает сверхъестественной способностью появляться в нужном месте в нужный момент. – Его лицо приняло задумчивое выражение. – Сейчас он строит новый курортный комплекс в Тахо. Интересно, что привело его в Сан-Франциско?
– Полагаю, именно это и пытается выведать у него милашка Жаки, – предположил Эллери.
– Причина моего появления здесь вряд ли является секретом, мисс Ван Клив. – Ченс Стюарт взглянул на настырную блондинку, вспомнив предупреждение Лючанны, что эта дамочка известна тремя качествами: острым зрением, острым носом и острым языком. Надо признать, вопросы, которые она задавала, тоже были довольно острыми.
– Называйте меня Жаки, – предложила она. – Как все.
– Тогда позвольте снова вам объяснить, Жаки. Я как раз собирался в Тахо посмотреть, как продвигается мой проект, когда Лючанна упомянула о том, что едет в Сан-Франциско. И я предложил составить ей компанию, так как Сан-Франциско мне почти по пути.
– Значит, вы не охотитесь за недвижимостью?
– Здесь я не за тем, хотя всегда смотрю по сторонам. – С отрешенным видом он вертел стакан с «чивас», слушая мелодичное позвякивание кубиков льда о хрустальные стенки. – Если бы вы, находясь на отдыхе, прознали о скандальной истории, неужели бы вы пропустили ее мимо ушей?
– Нет, – признала она.
– Вот вам и объяснение, не так ли? – Он сделал глоток, чувствуя, как холодное виски щекочет и обжигает горло.
– Вы неплохо знакомы с мисс Колтон, верно?
– Да, довольно давно. – Он отнял стакан ото рта, и его взгляд непроизвольно скользнул в сторону ослепительной рыжеволосой женщины на другом конце комнаты.
Она вызвала в нем интерес, как только вошла – ее быстрая походка, в которой угадывалось едва уловимое самолюбование, гибкие движения тела производили впечатление необычайной грациозности. А ее плечи, прямые и широкие, как и вся осанка, выражали спокойную уверенность.
Безусловно, то была женщина до кончиков ногтей!
– Справедливо ли мое предположение, что ваш то затухающий, то разгорающийся роман с мисс Колтон сейчас опять переживает расцвет? – игриво спросила журналистка.
– Мне жаль вас разочаровывать, Жаки, но все эти затухания-возгорания – измышления вашей журналистской братии. Вот уже в течение многих лет у нас неизменно ровные отношения.
– Пытаетесь уверить меня в том, что вы просто добрые друзья? – Она откровенно усмехнулась.
– Что, звучит не слишком сенсационно?
– Если это правда, то не слишком.
Пропустив эту реплику мимо ушей, Ченс указал стаканом в дальний конец комнаты:
– Это случайно не Мальком Пауэлл?
Все фотографии рожденного под знаком Льва истинного льва торговых джунглей изображали несколько полноватого, сурового человека. В повседневной жизни он являл собой настоящее воплощение силы; его физическая мощь не лишала его изящества, даже несмотря на широченную грудь.
– Да, это Мальком, – подтвердила Ван Клив. – Честно говоря, я не ожидала его здесь встретить сегодня. Дьедр сказала мне, что он вернулся из деловой поездки только вчера вечером.
– Дьедр? – Он вопросительно поднял брови.
– Его жена.
– Это она? – Он ощутил укол раздражения, и его взгляд стал колючим.
– Нет, это Флейм, Флейм Беннет. – Последовала короткая пауза, и Ченс почувствовал, что журналистка внимательно наблюдает за его реакцией. – Восхитительна, верно?
– Абсолютно верно. – По-прежнему привалясь к стене и радуясь возможности беспрепятственно смотреть на женщину, которой как нельзя более подходило ее имя [Флем – пламя. ], он ощутил приятный жар в крови.
– Вы хотите меня о ней расспросить?
Не успел этот нагловатый вопрос слететь с языка Жаки Ван Клив, как Ченс уже понял, что она представит ему полный отчет о Флейм Беннет. Ведь это ее работа – по кусочкам собирать любую информацию, будь то слухи или факты, о всякой мало-мальски значительной личности.
А когда человек располагает столь исчерпывающими сведениями, ему трудно удержаться от того, чтобы ими не поделиться.
– Мне всегда внушали, что джентльмену не пристало расспрашивать о женщине, – мягко возразил он.
В ее коротком смешке прозвучал легкий вызов.
– Я слышала, вас обвиняют во многих грехах, Ченс Стюарт, но только не в излишней щепетильности. По манерам, лоску и стилю одежды вас легко можно принять за джентльмена, но вы таковым не являетесь. Вы ведь ведете себя слишком смело. Ваш следующий шаг всегда непредсказуем, и уж больно вы напористы. Словом, редкостный экземпляр.
– Расцениваю это как комплимент.
Он вновь почувствовал, что она за ним пристально наблюдает.
– Интересно было бы посмотреть, как вы поладите с Флейм.
– Почему? – Его взгляд выражал любопытство.
– Потому что… она женщина резких контрастов. – Теперь внимание Жаки полностью сосредоточилось на предмете разговора. – Она может воспламениться, как зарево ее волос, и тут же стать холодной, как зелень ее глаз. По-моему, в этом и секрет ее неотразимого влияния на мужчин. Они вьются вокруг нее как мотыльки. Но она подпускает их к себе лишь до определенной черты.
– Почему?
– Трудно сказать, но почему-то никто надолго не удерживается в ее поклонниках. И не то, чтобы она меняла старых на новых. Все происходит так быстро, что новые даже не успевают стать старыми. И вот вам снова контраст: ее романы редки и непродолжительны, ее никак не назовешь безрассудной, но в привычные рамки ее поведение тоже не укладывается. – Поколебавшись с долю секунды, она добавила: – Разумеется, она была замужем, около девяти лет назад, совсем недолго. Вероятно, один из тех скоропостижных браков, которые всегда лопаются. По крайней мере, такова была в то время официальная версия.
– А неофициальная?
– Честно? У меня никогда не было повода считать иначе, – призналась Ван Клив. – Неудачное замужество отпугивает многих женщин от попытки попробовать еще раз. Это самое простое объяснение, но есть еще одно – ее карьера.
– Чем она занимается?
В последнее время в высшем свете была мода на деловых женщин. Однако на своем опыте Ченс убедился, что женщины в бизнесе, как правило, не более чем дилетантки: они подвизаются в фотографии или выступают в роли манекенщиц, владеют картинными галереями, антикварными лавками или обыкновенными магазинчиками дорогой одежды, – но их делами неизменно управляет кто-нибудь другой.