Купид: Бесконечная ночь (ЛП)

Вторая рука полукупида сжимает рот мужчины.
— Не кричи, — шипит он, — и я тебе обещаю, что с тобой ничего не случится. Но попробуй сделать одно неверное движение…
Дружинник пытается что-то сказать, но из его рта вырываются только нечленораздельные звуки.
— Скиннер, — тихо и успокаивающе говорю я. Я до сих пор не уверена, на что он способен.
— Тихо, — говорит он. Не знаю, имеет ли он в виду меня или дружинника. — Сейчас ты мне объяснишь…, - он облизывает губы, прежде чем продолжить. — Сейчас ты мне расскажешь, что всё это значит. Этот зал и все эти экраны. Понятно?
Дружинник поспешно кивает, и Скиннер убирает руку.
— Прошу, не убивайте меня, я не хочу умирать! — выдавливает он.
— Тебе не нужно умирать, — отвечает Скиннер, но его голос говорит об обратном. В нём слышится опасность, как будто он с трудом сдерживает свои смертоносные инстинкты. — Просто скажи, что я хочу знать. Что это за экраны?
— Они производят контроль и показывают активность микрочипов, вот и всё! — в панике отвечает дружинник.
— Для какой цели?
— Чтобы они… чтобы у них не появилось сострадание, — заикается мужчина. — У промышленников! Чтобы они оставались равнодушными!
Мне тут же становится холодно. Я была права. На этих панелях видны жители Лондона. Конечно, для меня не новость, что у промышленников есть чипы. На них сохранены данные, так чтобы они могли себя идентифицировать, если хотят путешествовать. Однако, как мне кажется, здесь речь идёт не просто о каких-то данных.
— Это чёрное пятно, — спрашиваю я. — Это оно имеет отношение к их состраданию?
Дружинник смотрит на меня, уголки его рта невольно дёргаются, но он мочит.
— Ответь ей! — Скиннер усиливает давление ножа, — Давай!
Дружинник спешит теперь ответить.
— Да… Оно находилось когда-то на этом месте. Чипы отключили его. Чтобы никто не имел ничего против чистки в Ничейной Земле, когда придёт время.
Слова мужчины поражают меня, словно удар в лицо. Перед моим внутренним взором план Ли всё больше приобретает форму: с помощью своей армии нечисти он действительно хочет уничтожить всю английскую Ничейную Землю и на своём пути туда не желает, чтобы ему оказывали сопротивление. Он отнял у своих собратьев человеческое тепло, а они даже не подозревают об этом. Когда придёт время, и он отправит свои войска, никто не сможет даже догадаться о страданиях, с которыми столкнуться люди перед воротами города.
— Это чудовищно, — говорит Сай. Он переводит взгляд к картине бога на потолке.
— Ты уверен? — спрашивает Скиннер дружинника.
— Да. Наша работа — контролировать чёрные пятна. Босс придаёт огромное значение тому, чтобы всё работало безупречно… Если хотя бы у одного из них появится сострадание, то всё, что он планирует, будет подвергнуто риску.
Воцаряется молчание. Пейшенс медленно поворачивается вокруг себя, глядя большими глазами на бесчисленное количество людей, контролируемых её отцом.
— Это не моя вина, — шепчет дружинник. — Я даже это не поддерживаю. Прошу, отпустите…
— Ты знаешь что-то ещё? — спрашивает Скиннер так невозмутимо, как будто тоже манипулируется чипом.
Интересно, может дело действительно в этом. В конце концов, Скиннер тоже в каком-то роде промышленник. Может отец и у него отключил сострадание. Но что тогда с Пейшенс?
Я медленно поворачиваюсь к ней. Она закрыла рот рукой и испуганно смотрит на брата. Может, сострадание избавителя нельзя отключить, каким бы сложным не был чип.
— Откуда эти чипы контролируются? — продолжает допрос Скиннер.
— Этого я не знаю, — уверяет дружинник. На его щеках образовались красные пятна.
— Ты знаешь, где находятся данные созерцателей?
— Не здесь, — заикается его пленник. — Здесь есть только этот зал. Я не знаю, откуда он управляет созерцателями! Или другими людьми.
— Ты уверен? Может ты просто забыл, — в голосе Скиннера слышится гнев.
— Нет, я сказал вам всё! Я обещаю…
Больше он сказать ничего не успевает, потому что в следующий момент Сай наносит мужчине удар кулаком по подбородку.
Мы как близнецы, думаю я. Я сделала бы точно также.
Дружинник оседает.
— Не было необходимости забирать у меня работу, — комментирует Скиннер.
— Я сделал это только для того, чтобы ты его не убил, — отвечает Сай.
Скиннер не собирается отрицать, что убил бы охранника. Но он выглядит очень задумчивым, когда мы идёт дальше.
— Давайте посмотрим, может всё-таки сможем найти что-то ещё, — говорю я и снова осматриваюсь.
Из этого зала есть три выхода — две двери поменьше слева и справа, через одну из которых вошёл дружинник. Однако на противоположной стороне находятся большие ворота, опять же из дерева и богато украшенные. Почему-то они кажутся мне важными, и я показываю, что мы должны идти в этом направлении. На этот раз руководство на себя беру я.
Когда мы пересекаем зал, у меня возникает нехорошее ощущение, что со стен за мной наблюдает бесчисленное количество глаз промышленников, что они точно знают, что мы здесь делаем и с секунды на секунду уведомят об этом Дариана Джеда Ли с помощью какой-нибудь связи, например, системы оповещения, управляемой чипом или нечто подобным. Но ничего не случается. Мы беспрепятственно добираемся до ворот. И почему-то всё это начинает казаться мне странным.
Почему было так легко проникнуть в подземелье под городом? Почему здесь так мало дружинников? Я ничего не говорю другим о моём плохом предчувствие, не хочу их пугать. Может, я просто чрезмерно нервничаю после всего, что случилось. Может, я ожидаю сильное сопротивление, потому что уже привыкла к ним.
— Посмотрим, что там за воротами, — Сай кладёт мне руку на плечо, похоже, он чувствует мои тёмные мысли. Свободной рукой он тянется к массивному засову ворот, откидывает его, затем отодвигает в сторону. Я моргаю несколько раз, когда вижу то, что за воротами.
Если зал, в котором мы находимся — огромный, то холл, лежащий перед нами — просто громадный. Кажется, что потолок возвышается над нами на много миль, а другой конец холла едва виден. И пока мы медленно заходим внутрь, такое ощущение, будто мы уменьшаемся до гномов. Каменный балкон, защищённый балюстрадой с орнаментами, окружает весь холл примерно в десяти метрах над нашими головами. Окон нет и освещающих стены панелей тоже, всё же здесь не совсем темно. Такое ощущение, что комната светиться сама по себе, как будто наполнена сверхъестественной энергией, которая охватывает каждую молекулу и заставляет их вспыхивать. Но больше всего меня смущает в этом холле не это, а лёгкий, но всё же явный трупный запах, висящий в воздухе.
Сладковатый, тяжёлый, затхлый… Пахло точно так же, когда мы в Модификационном центре сражались с армией Ли.
— Вот куда он их перевозил, — говорит Скиннер. — Хранил… здесь, пока заставлял Пейшенс воскрешать всё больше мёртвых, — полукупид осматривается. — В этой комнате может поместиться уйма дружинников. Без сомнения, несколько тысяч.
У меня перехватывает дыхание уже от того, когда я представлю себе такое количество солдат. Они бы сравняли Ничейную Землю с лицом земли.
Внезапно Мали начинает громко лаять, повернувшись к балкону справа от нас. Чудь дальше я вижу мелькающие движения, затем мои глаза фокусируются. На перилах балюстрады разместились одетые в чёрное фигуры. Должно быть их около пятнадцати. Мне не требуется даже секунды, чтобы понять, кто они. Что они.
— Слайд, — шепчу я.
В последний раз я видела лидера купидов, когда он спас Пейшенс на крыше Модификационного центра её отца. Конечно, он сделал это не ради неё, но это не меняет того факта, что в ту ночь он сыграл нам на руку. После этого мы больше не стали рисковать и затеивать ещё одну драку, схватили нашу подопечную и скрылись на Ланди.
— В жизни всегда встречаешься дважды, — говорит Сай рядом со мной.
Затем мы вытаскиваем наше бесполезные ножи.
Купиды тоже не теряют времени. Почти одновременно они направляют своё оружие на нас. В основном это натянутые луки, только один из них держит копье.