Обреченная быть счастливой (СИ)

- Ты смешон, Жаров, - блефовала я. - Ты не можешь запереть меня и указывать, что мне делать.
- Все кончилось!
- Что кончилось? – хлопнула глазами я, потеряв нить дискуссии.
- Терпение! - Жаров резко притянул меня и жестко поцеловал, сминая мои губы, причиняя боль.
Это было наказание, его рот повелевал, укрощая, главенствуя. Из моей груди вырвалось, что-то похожее на всхлип, он не хотел доставить мне удовольствие, его поцелуй был яростным, жестким, грубым.
Он отстранился и нагло усмехнулся. Я стояла, дрожа с распахнутыми глазами, еще не пришедшая в себя.
- Ты будешь делать то, что скажу я, - твердо сказал он, - пока не станешь на ноги, а потом… Потом делай что хочешь.
Так это не было проявлением чувств, это была демонстрация его силы? Меня охватило смятение. Он даже не понимал, что даже такой грубый поцелуй разбудил в моем теле сладостные ощущения, заставил вспомнить о том, что я женщина. На мои глаза набежали злые слезы, мне хотелось ударить его или поцеловать.
- Убирайся к черту! - крикнула я. - Пока я здесь живу, ты не имеешь права врываться ко мне. Убирайся Жаров! Оставь меня в покое! Никогда больше не приходи! Исчезни из моей жизни!
Жаров побледнел, но больше ничего не сказал, а просто ушел. Федя выполнил мое желание, оставил меня в покое, он всегда делал все, что я просила. Не приходил, не звонил, я рыдала в подушку, проклиная свой язык, слова, которые сорвались в гневе и которые была не в силах вернуть. Может уничтожен последний шанс на счастье? Снова плюнула в лицо единственному человеку, никогда не бросавшему меня в трудную минуту.
Я все делала как по написанному сценарию, переделывая все по дому, отводила Тори в сад, забирала ее, кормила, купала, укладывала спать и со следующего утра начинала все сначала.
А вот мои вечера были «верхом разнообразия». Иногда я просто включала телевизор и смотрела в потолок, вспоминая Федю. Иногда смотрела в окно и думала о Жарове, но чаще я рыдала в подушку из-за того, что мечтала о нем. Получался как бы замкнутый круг, все мои мысли возвращались к Феде.
Этот день был не лучше остальных. Как всегда я выкупала дочь, мыльная пена была везде, когда мой чертенок заканчивала принимать ванну. Мне приходилось еще полчаса приводить все в порядок, но разве это имеет какое-то значение, когда ты видишь довольное личико своего дитяти. Обычный ритуал продолжался, Тори выбирала сказку и я читала ей, пока утомленные глазки не закроются, и она не засопит, свернувшись клубочком.
Теперь я могла позаботиться о себе. Набрала горячую ванну, добавила успокаивающую соль и как только мое тело опустилось в эту благоухающую массу сразу же расслабилась. Я пыталась смыть усталость сегодняшнего дня, жаль, что такое невозможно, напоследок вымыла голову персиковым шампунем и почувствовала себя почти человеком. Любимый махровый халат уютно укутал меня по самую шею, передавая тепло и мягкость своей ткани.
И вдруг в дверь позвонили. Кто это может быть в такое время? Ведь на часах было девять тридцать вечера. Неужели Лебедев нас нашел? Но человек, который облокотившись о косяк в небрежной позе, излучая уверенность в себе, был не он.
- Привет, цветочек.
Каким красивым был мой Жаров! Черные волосы взлахмочены, но это делало его еще более земным и таким сексуальным, на щеках проступила щетина и он, казался уставшим.
Я жестом пригласила его войти, он прошел в зал, где была уже постелена моя кровать.
- Извини, но я думала уже ложиться спать, - безразлично объяснила я, - что-то случилось?
Я не представляла, о чем он думает, а Жаров думал о том, что перед ним самая восхитительная женщина в мире, с влажными волосами, которые, то и дело липли к щекам, с этими невероятно синими глазами, покорившими его еще много лет назад. Тогда он увидел, как маленькая девочка упала с велосипеда и содрала коленку. Федя поспешил к ней на помощь, и когда Лиля подняла на него влажные от слез глаза, то завладела его сердцем навеки. А ее мужество, доброта и сострадание не оставили в его душе сомнений, что она самое лучшее, что создал Бог.
- У тебя такие красивые глаза, - со вздохом прошептал он. - Во мне не осталось больше ни капли силы воли, чтобы противостоять их притягательности и магии. Каждый день я прячу руки в карман, потому что с трудом сдерживаюсь, чтоб не прижать тебя к себе, не целовать до умопомрачения. Этот месяц стал для меня адом, каждый раз видеть тебя, но знать, что не могу быть с тобой, превратило меня в вечно дерганного психа. Я так хочу тебя, что испытываю боль и ревную, когда ты улыбаешься не мне. С тех самых пор как мы познакомились, ты завладела моим сердцем. Ты не представляешь, какое блаженство я испытывал, когда мы занимались вместе и я мог любоваться тобою. Сколько раз мне хотелось заправить за твое маленькое ушко непокорный локон, который то и дело норовил упасть тебе на лицо. Это были для меня самые лучшие мгновения, но и самые мучительные. Каждый раз, когда я утешал тебя в своих объятиях, мне хотелось прижать тебя сильнее не как друг, а как любовник. Ласкать твое тело, чтоб прогнать все страхи и боли из твоей души. Как же трудно было быть в стороне, когда ты полюбила впервые, но это был не я. Ты даже не можешь себе представить через что я прошел, когда ты перед людьми и Богом стала женой Лебедева. Я бы жизнь отдал, чтобы стоять там перед священником на его месте. Представляя тебя в его постели, в его квартире, в его руках, я разбивал все, что попадалось под руку. Свои чувства я пытался спрятать подальше, чтобы только не видеть тебя, не любить тебя так сильно. Но как только узнавал, что тебе плохо я тут же летел к тебе, чтобы утешить. Как же было больно, когда ты подарила ему ребенка, замечательного, здорового, отцом которого мог быть я. После твоего звонка я вычеркнул тебя из своей жизни, я смог, но только до тех пор как ты снова не ворвалась в мое бренное существование.
Когда ты появилась в моем офисе, то я испытал шок. Столько лет старался жить без твоей улыбки, что с легкостью решил, что смогу и впредь, но как глубоко я ошибся. Ты сводила меня с ума своей улыбкой, а знаешь ли ты, что она появляется сначала в твоих манящих глазах, а потом освещает все лицо, достигая губ. Когда ты уволилась, я пережил сто смертей сразу, искал тебя как сумасшедший, но ты исчезла, разбив мои надежды вдребезги. И все же я нашел тебя, в больнице, когда твое сердце решало, будешь ты жить или нет. Я плакал как ребенок, думая, что так и не сказал тебе, как сильно люблю тебя. Как сильно хочу сжимать тебя в объятиях, просыпаясь утром. Как мечтал видеть тебя своей женой, своей любимой.
Но я как идиот набросился на тебя с упреками, стоило тебе только открыть глаза. И эта вина лежит на моем сердце камнем. Я тогда должен был сказать, что больше никогда не разрешу покинуть меня, сказать, что ты моя жизнь.
И если сейчас, Лиличка, ты скажешь мне нет, то больше меня не увидишь, потому что, любя тебя на расстоянии, я могу жить дальше, а знать, что ты рядом, но не будешь моей, убивает меня словно медленный яд.
Я боялась шелохнуться, чтобы не спугнуть его, впитывая слова любви как губка. Мне хотелось кричать, что больше никогда не покину его, что жизнь без него превратилась в существование. Мое лицо было залито слезами, но я этого не замечала. И когда Федя поднял свое лицо, я увидело то, что не смогла узреть столько лет, оно светилось безмерной любовью, а глаза горели страстью и обещанием бездонного наслаждения.