Алая жемчужина (СИ)
За четыре часа бриг проделал двухдневный отрезок пути. Целый и невредимый из-за верной и точной руки «проводящего». Впереди показался остров Гиблый. Кин вывел «Илля» из течения всего в нескольких узлах до обломанных зубов старых скал. Бриг фыркнул, легко развернулся и пошел в обход неприветливого, чахоточно-серого островка с почти потухшим вулканом, лишь изредка чихавшим облаком седого дыма.
Моряки, восторженно гомонившие во время марш-броска, притихли, рассматривая мертвый остров. С блестящих сколами боков постоянно срывались длинные глыбы скал, падали со страшным грохотом в воду, поднимая тучи брызг. На несколько сот метров вокруг из-под поверхности показывались острые гребни, сдвигались, вырастали, ломались и снова пытались взобраться вверх. Казалось остров застрял в пасти огромного старого чудовища, и то пытается сомкнуть зубы или выплюнуть распирающий невкусный камень.
- Отличная работа, – похвалил подошедший Ланцео. – Сворачивайся. Дальше до Дороги Сирен отдыхай. Заходить будешь сам.
Капитан наклонился ближе, попыхивая сигариллой:
- Раз уж так все сложилось, постарайся хотя бы о конечном пункте не проболтаться. У Малахитовых скал надо сойти с Дороги в открытые воды.
- До или после? – уточнил Кин, не обратив внимание на легкое недовольство в голове бывшего пирата.
- До. Там есть небольшое пространство, должно хватить. Заберешь чуть севернее.
- Там сложнее с кораллами, – не то чтобы Салокина это волновало – океан вокруг Малахитовых скал он знал, как свой собственных головной платок – где дырка, где прореха, а где ткань еще плотная и упругая на новый узел – но надо было понять, насколько капитан готов пока к нему прислушиваться. – С южной стороны акватория меньше, но безопаснее. Корабли как раз с юга и обходят, мимо Третьего и Четвертого «камней» – узкий коридор, по картам несложно. Имс справится, а я как раз успею отдохнуть.
Капитан странно хмыкнул, перебросил сигариллу из одного угла рта в другой и поднялся наверх, на ходу раскрывая подзорную трубу. Салокин устало вздохнул, уперся локтями в борт, разглядывая мрачный пейзаж острова и чувствуя сейчас с ним определенное родство. В первые дни много было времени подумать. Он остыл от иррациональной обиды на слова Наилли, запихнул подальше мысль о том, что они никогда больше не увидятся, постарался рассовать по полочкам все маломальские воспоминания. Каждую мелочь. Вроде мимолетной улыбки, незаметного касания, вкуса, цвета… яркого ало-медного сияния, прозрачной глубины кристально-чистого серого. Изгибов и завитков сложной татуировки, ощущения гладкости под ладонью, нервной дрожи. И так же старательно выталкивал другие картинки… сбитые в кровь губы, синяки, ушибы, отпечатки пальцев, болезненную гримасу, зажмуренные веки и мокрые ресницы. Он все вобрал глубоко в себя, зарыл, как клад, оставив на поверхности перегоревший серый каменный пласт. Едва теплившийся дымком. Кин никогда в жизни не терял голову настолько, чтобы привязаться так крепко и так прочно. Почти прирос к юноше за какие-то две недели, даже меньше, учитывая их отрывистые встречи вначале. Дальше станет немного хуже, а потом легче. Сначала надо выжить, потом добраться до Самшитового города. Если океан будет благосклонен, Салокин снова увидит атолл сирен и поделится с ними еще одной сокровенной историей. А взамен попросит покой и забвение. Останется только красивый образ, как портрет на стене. И все. Зато у его будущего корабля уже есть имя. Мужское.
- Эй, старпом, а ты молоток, – боцман подшаркал, приволакивая правую ногу; закатанная штанина открывала обширный синячище от колена до стопы. – В жизни не видел такого чистого прохождения. Откуда узнал про течение? Неужто почуял? Я видел – ты вел прямо в воронку, слишком уверенно для случайного попадания.
- Много будешь знать, Карлос…
- Выкинут за борт, – со смешком согласился тот. – Иди полежи, а то смотреть на тебя страшновато. Глазищи аж светятся. Жрать хочешь?
- Хочу, – Салокин потянулся, потер глаза, прикидывая, это боцман такой внимательный, или он и впрямь увлекся.
- Топай вниз, Мани принесет.
Верхушка скалы расщепилась, вниз западали огромные, похожие на незаточенные клинки осколки камней, следом сама скала сдвинулась и с грохотом обрушилась в океан. По воде пошли легкие волны, бриг равнодушно шел мимо.
До вечера Кин качался в гамаке, то впадая в дрему, то просто бездумно пялясь в потолок. Утомление проходило, напряженные мышцы расслаблялись. Бриг обошел Гиблый без происшествий, далеко от «зубов», плавно развернулся, выписав замысловатую петлю, и устремился прочь, следуя крошечным точечным островкам к началу Дороги Сирен.
Придремавшего Кина вдруг подбросило, как пнули. Он скатился с гамака на пол, прижался спиной к стене и только после толком разлепил глаза, готовый обороняться. Рыжий «проводящий» с презрением оглядел «коллегу» – встрепанного, помятого.
- Значит, мастер, так, да? – зашипел Имс. – Старпом, да? А на самом деле тот придурок, который поставил корявую схему и чуть не угробил корабль в водовороте?! Считаешь, вытыкнулся, повезло и все? Можно спать спокойно?
Салокин, уже пришедший в себя и окончательно проснувшийся, чуть не рассмеялся. Молодого мастера, совершившего совсем недавно грубую ошибку, опыт ничему не научил, он считал, что другой рискнул точно так же, как он сам, чтобы показаться в более выгодном свете, без расчета, надеясь только на удачу. Произвести впечатление любым способом. Кин бы с удовольствием спал спокойно до самого Самшитового города, позволь ему контракт, обстоятельства и капитан.
- Рот прикрой, – спокойно посоветовал он Имсу, наливавшемуся дурной кровью с каждым словом. – Я знаю, куда веду и зачем. Выучишься, сможешь так же. Все остальные вопросы к капитану. Не мой секрет. Объясняйся с ним, если пожелаешь.
- Я хочу тебе разъяснить, бездомный бродяга, – парень наклонился, показав нагревающийся медальон; топаз опасно сверкал, готовый работать, – не суйся в мою работу. Я один из лучших в своем выпуске, заключил контракт, я способен провести этот бриг к точке назначения. Работай на репутацию на другом судне, иначе окажешься за бортом и хорошо если целым.
Салокин молча поднялся. В одних расстегнутых штанах, не намного выше молодого взбесившегося мастера, но шире в полтора раза, мрачный и неулыбчивый, он, не произнося ни слова, просто посмотрел ему в глаза. Кин знал свою особенность и пользовался ей крайне редко, но его физиономия, не обладавшая особым изяществом черт, заросшая щетиной, да еще и помятая со сна, могла здорово напугать. Особенно, когда он смотрел в упор, и зеленые глаза становились темными и дикими. Имс быстро оценил несуразность угроз, но только упрямо выдвинул подбородок и выскочил вон. Кин со вздохом лег обратно. Проблемы, здравствуйте. Как бы действительно не перерезал глотку во сне. Крысеныш.
Поразмыслив, Салокин решил сходить вечером к капитану. На Дороге будет некогда следить за взбесившимся зверьком, пусть приструнит. Вся эта идея с подставным «проводящим» изначально казалась глупой. Так и вышло – правда выползла наружу гораздо раньше начала пути. Да и до сих пор не ясно, как они смогли добраться до воронки так быстро? Ни пути, ни течения не было. Тогда как?!
С палубы долетели восторженные крики. Опять стая золотых дельфинов. «Проводящий» потер бровь. Эти создания конвоировали их от самого Контраттоса, присматривая. Все наперекосяк с этим плаванием. Что такого ценного можно везти, если океан сам помогает? Без плат, тихонько. Как там Неш говорил? «У меня свой интерес». Похоже, у водной стихии тоже свой интерес. Кин привык, что ему помогают, но так явно – никогда.
До заката они встретили еще одну большую стаю дельфинов и даже черепаху-морехода – огромное медлительное создание, несущее на панцире нагромождение камней, среди которых торчали целые кусты из водорослей и какой-то непознаваемой растительности. Плавучий остров. Черепаха шла параллельным курсом, не проявляя к бригу никакого интереса. Мани опять голосил на пол океана, что надо поймать и съесть, пока не получил сразу и от кока, и от боцмана, обиделся и ушел драить кастрюлю на ют.