Обжигающий огонь страсти
Трудно поверить, но Джейсону уже двадцать один год – так быстро летит время. Он очень похож на своего отца, и по временам, когда я смотрю на него, у меня встает ком в горле…
1 декабря 1834 года
Прошло больше года с того времени, когда Джону сделали операцию. Он утверждает, что чувствует себя вполне здоровым, может быть, чуточку стал старше. Когда мы возобновили наши с ним сексуальные отношения, я вынуждена была порвать с Уильямом Лайтом. Я не верю в целомудрие ни мужчины, ни женщины, но глубоко убеждена, что муж и жена должны сохранять верность друг другу, по крайней мере пока длится их брак. Бедный Уильям отправился в эту долгожданную экспедицию на южное побережье; его задача – тщательно изучить территорию и найти подходящую местность для колонизации.
4 марта 1836 года
Получила письмо от полковника Лайта. Впала в состояние шока, когда узнала, что он назвал новое поселение на юге Аделаида. «Я сказал тебе в Париже, что весь мир должен узнать, как сильно я люблю тебя, Адди. Это моя скромная дань твоей красоте, выражение вечной благодарности за то счастье, которое ты подарила мне, хотя и на короткое время. Когда впоследствии будут называть имя этого города, который, как я надеюсь, станет столицей всего континента, это будет как бы подтверждением моей вечной к тебе любви, моя незабвенная». Я испытываю некоторое облегчение при мысли, что вдову Вильгельма Четвертого зовут Аделаидой. То, что он выбрал себе в супруги женщину столь бесцветную и незначительную, как королева Аделаида, до сих пор является источником недоумения для большинства австралийцев.
Это не ввело, однако, в заблуждение Джона. Не знаю, подозревает ли он о нашей с полковником близости, но если и подозревает, то ничем этого не выказывает. Его единственным откликом на то, как окрестил полковник Лайт новое поселение, было: «Но он же всегда сходил по тебе с ума, дорогая».
28 июня 1838 года
Это памятный день для всего Содружества. День коронации Виктории. Трудно себе вообразить девятнадцатилетнюю девушку правительницей великой империи. Но почему бы и нет? Задай же им перцу, Виктория! Докажи циничным эгоистам мужчинам, что женщины могут делать все то же, что и они, и даже больше. Женщина равно может вести домашнее хозяйство и управлять Британским содружеством.
Человек перелистал всю книгу. «С какой легкостью можно перелистать одним пальцем целую человеческую жизнь!» – печально улыбнувшись, подумал он.
Оторвавшись от чтения, спросил у сидевшего напротив него темнокожего:
– У кого ты взял эту книгу, Эйб?
– У Джона Саттера. А тот, в свой черед, взял ее у этого бродячего подрядчика Джеймса Маршалла, который купил книгу в Нью-Йорке. Я просто глазам своим не поверил, когда увидел ее на столе в его кабинете. Там полки, шкафы, столы – все завалено книгами. Но эта почему-то привлекла мое внимание: «Воспоминания первопоселенки». Я поднял ее, открыл обложку и сразу же увидел портрет Аделаиды.
Крег недоверчиво качнул головой.
– В том, что Адди стала писательницей, есть что-то сверхъестественное. У меня такое чувство, будто разверзлась могила и на свет вышла мертвая женщина. Подумать только, Адди написала книгу.
– В этой книге тебе отведено немало места, – с хитрым видом сказал Абару. – Я должен прочитать эту книгу до конца. Да, приятель, непременно должен.
Крег засмеялся и шутливо погрозил ему кулаком:
– А ну-ка выкатывайся, черный язычник. Хватит тебе тут отсиживать зад, займись-ка лучше делами.
…Крег и Абару пересекли океан осенью 1842 года. Взвалив на спину свои скудные пожитки, они сошли по трапу, чтобы поселиться в Йерба-Буэне.
До мексиканской войны было еще четыре года. Доверчивые мексиканцы охотно принимали американских поселенцев на своих западных территориях, в Калифорнии и Нью-Мексико.
Требовалось только присягнуть на верность мексиканскому правительству и подать заявление на безвозмездное предоставление земли. Алькальд обнял Крега и Эйба, расцеловал их в обе щеки и даже благословил.
Они застолбили участок в сорок акров, который примыкал к Американской реке в долине Сакраменто – здесь находилась одна из самых плодородных территорий в мире.
Одним из их соседей был немец Джон А. Саттер, бывший капитан императорской армии и гражданин Швейцарии. У Саттера было одно из самых крупных землевладений, когда-либо пожалованных иностранцам. Настоящее королевство, которое он назвал Новой Гельвецией и заселил своими рабами: мексиканцами, американцами и другими иммигрантами из всех частей света. Поселение выросло вокруг форта, состоявшего из нескольких домов, складов и укрепленного каменного блокгауза, где население Новой Гельвеции могло укрыться в случае нападения индейцев.
Саттер был добродушным полным человеком среднего возраста, с редеющими уже волосами и красным носом луковицей. Отличный сосед, он бескорыстно помогал Крегу и Абару. Даже присылал своих рабочих во время строительства дома, амбара, подсобных помещений. Они же помогли вспахать землю для посева.
– Вы и опомниться не успеете, как станете такими же богатыми фермерами, как я. Эта земля богаче, чем долина Евфрата. Морковь здесь длиной в ярд. Свекла – величиной с небольшой бочонок. Яблоки – что грейпфруты. А уж какие помидоры! Только нажми – и сок брызнет, как из фонтана. – У Саттера были большие стада коров и прочего скота. Но Крег и Абару решили ограничиться несколькими курами, коровами и свиньями.
Пророчество Саттера осуществилось скорее, чем друзья могли надеяться в самых смелых своих мечтах. Затеянное ими дело процветало. У них были хорошие отношения со всеми соседями и мексиканскими чиновниками. По крайней мере раз в месяц они обедали в доме алькальда, другие представители мексиканских местных властей приглашали к себе на ранчо преуспевших американцев. Между всеми царил дух товарищества, вплоть до того злосчастного вечера, когда алькальд и несколько его чиновников приехали в гости к Саттеру.
Почти сразу же Саттеру, Крегу и другим гостям стало ясно: что-то случилось. У мексиканцев были вытянувшиеся мрачные физиономии. Не спасала положения даже репутация Джона Саттера – прекрасного веселого рассказчика: на все его шутки мексиканцы отвечали лишь вежливыми, очень сдержанными улыбками.
Наконец хозяин обнял одной рукой алькальда и отвел его в угол.
– Что случилось, ваше превосходительство? Почему вы все такие мрачные в этот дивный весенний вечер?
Алькальд со вздохом понурил голову:
– Ах, Джон, мой дорогой друг. Боюсь, что я принес дурные вести. Соединенные Штаты аннексировали Техас, и ваш президент объявил о намерении послать в Мексико-сити своих представителей для покупки у нас Калифорнии и Нью-Мексико. И… – его голос был напоен горечью, – этим представителям поручено потребовать удовлетворить претензии, предъявляемые американскими гражданами к Мексике.
Саттер был ошеломлен:
– Какие претензии? Никогда не слышал о такой чепухе. Мексиканское правительство и все вы, его представители, всегда проявляли внимание и щедрость по отношению к нам, переселенцам. И чем же все это теперь грозит, ваше превосходительство?
Маленький жилистый алькальд нервно подергал себя за бородку и безучастным голосом сказал:
– Если президент будет настаивать на своих амбициозных требованиях, война неизбежна. Мы люди мирные, не воинственные. Но гордые. – Он печально покачал головой. – Вот уж не думал, друг мой, что дело дойдет до такого. Сердце буквально каменеет в груди.
Саттер хлопнул его по плечу:
– Я присягнул в верности вашему правительству и властям, представляющим его здесь, в Калифорнии, и останусь верным своей присяге, что бы ни случилось. Я думаю, что могу говорить и от имени других американских друзей и соседей.