Потому. Что. Я. Не. Ты. 40 историй о женах и мужьях
Мой муж очень впечатлительный человек. Существует, должно быть, не менее пятидесяти способов вывести его из себя. В основном у меня это получается случайно: например, я забываю купить ему сигареты, или подаю на ужин одно и то же два вечера подряд, или спрашиваю его о чем-нибудь, когда он смотрит по телевизору футбол. Минувшим вечером, в день его рождения — ему исполнилось тридцать четыре года, — я открыла еще один способ.
После полуночи мы были на нашем балконе. Внизу город сиял огнями, поэтому вдалеке, на полпути к горизонту, легко можно было различить темную полосу — абсолютно прямую линию. Однако мой муж не смотрел на Стену. Крепко закрыв глаза, он «занимался со мной любовью». Я говорю это с иронией, потому что на самом деле это было не так. Он (только ради бога, не подавитесь от смеха) занимался любовью с Мэрилин Монро.
Он всегда закрывал глаза, едва мы приступали к эротическому стимулированию. Я и раньше подозревала, что происходит за его опущенными веками, но до вчерашнего дня не знала точно. Поскольку для него это был особенный день, я спросила, чего бы он хотел.
— По-настоящему?
— Да. Чего бы ты хотел на самом деле?
— А давай, может, попробуем ролевую игру? — предложил он. — Чтобы придать остроты ощущениям.
— Как это?
Он стал подробно описывать свою фантазию. Я должна вообразить себя Мэрилин Монро, а он будет Джо Димаджо[16].
— Кто это? — спросила я.
— Знаменитый американский бейсболист, — ответил мой муж.
Также мы должны были мысленно представить, что сейчас 1961 год. Почему? Потому что, как выяснил мой муж, только в тот год они могли одновременно посетить наш город: Мэрилин приезжала на съемки фильма, Димаджо — чтобы выступить в товарищеском матче перед оккупационными войсками союзников. А еще в тот год солдаты Хрущева возвели Берлинскую стену.
Мой муж попросил, чтобы я представила, будто мы находимся в пентхаусе гостиницы «Асканишер» и ощущаем запах высыхающего цемента.
На мой взгляд, это была дикая идея, но я не могла ему отказать. День рождения все-таки. Мы разделись, он лег на меня, закрыл глаза. Мои глаза были открыты. Мысль о том, что я совокупляюсь с некой звездой бейсбола прошлой эпохи, меня вовсе не возбуждала — напротив, убивала всякое желание. Я уже смирилась с тем, что это будет один из случаев (уверена, каждой женщине это знакомо), когда ты просто лежишь, отдаваясь мужу, и думаешь о том, что надеть завтра на работу. И тут мой муж открыл рот.
— Ооо… — выдохнул он и, тиская мои груди, сказал с американским акцентом: — Ну же, Мэрилин, ты такая горячая…
Ничего себе! Фу, какая гадость. Не спорю, сама виновата. Нечего было спрашивать его о том, что он хочет. Но это уж слишком! Называть меня бог знает кем, будто я резиновая кукла, кусок мяса в форме женщины, на который можно проецировать образ Мэрилин Монро!
— Твое «Ну же, Мэрилин» не по адресу. Я — Елена. И ты тискаешь не ее груди, а мои!
Он пожал плечами (клянусь, по-американски) и все так же, с закрытыми глазами, продолжал вонзаться в меня.
— А ты, — продолжила я; мои губы находились прямо у его уха, — не Джо Димаджо, легенда «Нью-Йоркских янки». Ты — Гельмут Милх, водитель автопогрузчика с фабрики на Мюнцштрассе.
Он зажмурился, стал двигаться быстрее, стремясь скорее достичь оргазма.
— И последнее, — сказала я, ногтями впиваясь ему в бока. — Мы не в отеле «Асканишер». Там мы точно никак не смогли бы оказаться, потому что живем к востоку от Стены!
— Черт бы тебя побрал, Елена! — воскликнул он, резко отстраняясь от меня. — Вечно ты все испортишь.
И он заковылял по темному коридору в общий туалет — все так же с закрытыми глазами, рукой нащупывая дорогу.
8.
МОЯ БЫВШАЯ ЖЕНА: СПРАВОЧНИК ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ (ВЫДЕРЖКА)
9.
СУПРУЖЕСКОЕ ЛОЖЕ
Уотерфорд, Ирландия, сентябрь 2008 г.
Я вошла в свою спальню и на мгновение оцепенела, увидев молодую женщину, в которой узнала сотрудницу страховой компании «Маккартис иншуранс брокерс». Правда, сейчас на ней не было униформы — синей юбки и белой блузки с нагрудной визиткой. Нет. Она была абсолютно голая и сидела верхом на моем муже. Тот тоже был голый. Моя первая реакция была однозначна: я закричала и запустила в них щеткой для волос. Они оба поспешили убраться с моих глаз.
— Я вернусь и заберу свои вещи, когда ты успокоишься, — крикнул муж. Потирая ушибленную ногу, он захромал прочь.
Мой гнев длился всего несколько часов, а потом… потом в душе образовалась пустота. Я не плакала, но была в подавленном состоянии. Лежала на диване, смотрела передачи «Шоу Опры Уинфри»[17], «Доктор Фил»[18], «Судья Джуди»[19]. Подумывала о том, чтобы пойти наверх, взять ножницы и искромсать весь гардероб мужа. Но я продолжала лежать на диване, лишь изредка поднимаясь, чтобы сходить в туалет или налить себе чашку чая. Всю ночь, весь следующий день и всю следующую ночь я лежала, смотрела в потолок и слушала тихий плеск волн, накатывающих на траморский[20] берег.
Никто и ничто не нарушало моего покоя, даже сын, Тони, ни разу не позвонил. Наконец до меня донеслось бряцанье ключей у входной двери: муж вернулся за своими вещами. Отрывисто бросив мне «привет», он бегом поднялся по лестнице на верхний этаж. Я лежала и слушала топот его тяжелых шагов у себя над головой. Свои вещи он упаковал за двадцать минут, потом стащил их в трех чемоданах в свой автомобиль, вновь на минутку вернулся в дом и коротко попрощался: «Пока». Он не предпринял попытки ни извиниться, ни хоть как-то объяснить свой поступок; не молил о прощении, не заикался о том, чтобы я позволила ему остаться. После отъезда мужа я еще час лежала на диване в полнейшей тишине.
В конце концов я все-таки встала, надела садовые перчатки, вышла на улицу и занялась цветочными клумбами. В это время года сорняки росли быстрее, чем я успевала их выпалывать.
В саду я провела несколько часов, сидя на коленях, согнувшись в три погибели, и к вечеру у меня одеревенела спина. Не раздумывая, я поднялась в свою спальню — впервые с тех пор, как застала там женщину из страховой компании. В спальне все оставалось так же, как было в тот день: мой муж не удосужился за собой прибрать. Глянув на незаправленную постель, я сразу вспомнила представшую моему взору сцену, их слившиеся тела… Из-под одеяла торчал кончик бюстгальтера. Носком туфли я подцепила его и вытащила на свет. 38D! Хм, грудастая девушка. Судя по удушающему запаху, все еще витавшему в комнате, она пользовалась духами «Томми герл». Я распахнула окно и отправилась спать в комнату Тони.
В последующие дни я пришла к выводу, что больше не смогу лечь на ту кровать. В которой спала на протяжении двадцати девяти лет своего супружества, в которой родила Тони, вздумавшего появиться на свет раньше срока. Эта кровать была осквернена. Надев желтые резиновые перчатки, я скатала в единый узел простыню, подушку и одеяло и бросила их в мусорный бак. Потом поехала в город и в мебельном магазине «Окленд ферничэ вэрхаус» купила новую кровать, заплатив за доставку и сборку на месте.
— Если честно, мэм, — сказал седой мужчина из команды доставщиков (их было двое), попивая заваренный мной чай, — новая кровать, что мы вам привезли, по качеству вдвое хуже вашей прежней. Это заметно хотя бы по весу.
