Святочный сон (СИ)

Тут вступила Марья Власьевна:
- Уж полно, матушка, блажить! Соглашайся да благодари за оказанную честь! А там - пирком да за свадебку!
Однако Соня подавленно молчала. Владимир пришел на помощь:
- Нет ничего дурного в том, что Соня обдумает столь неожиданное предложение. Не горячитесь, князь. Все уверены в благополучном исходе, но дайте же девице прийти в себя.
Соня благодарно улыбнулась кузену. Юрий почувствовал отчаяние. Он поспешил откланяться, чтобы не дать волю разыгравшемуся воображению. Едва за ним закрылась дверь, в гостиной поднялась подлинная буря. Марья Власьевна обрушила на Соню все свое негодование. И теперь Владимир спас бедняжку: он пригласил ее к себе в кабинет.
Соня трепетала. Настал момент для откровенной беседы с кузеном. Однако Владимир начал первым и огорошил Соню новым сообщением:
- Воля твоя, но князь мнит тебя беременной от него.
Растерянная девица удивленно смотрела на смущенного кузена.
- Как?
- Это нечаянная путаница, случайность. Я разумел, тебе надобно знать...
- Стало быть, я этой случайности обязана его предложением? - Соня готова была заплакать.
Владимир развел руками.
- Я не чаял от князя такой прыти. Верно, он тебя любит не шутя и ждал лишь повода.
- Но это обман... - горько молвила несчастная девица. - Ты обманом заставил Юрия сделать мне предложение? Это бесчестно
Владимир в раскаянии молчал.
- Я чувствовала неладное, - ломала руки Соня. - Его предложение после моего письма было неожиданно, необъяснимо.
Владимир достал из коробки сигарку и закурил. Он чувствовал себя неловко, отвратительно.
- Скажи, Соня, отчего ты сомневаешься? Тебе сделано предложение, чего боле? Ты не любишь князя?
Соня опустила голову.
- Ты мучаешь меня...
Владимир повеселел:
- А то откажи, и будем жить, как прежде! - он взял девицу за руку. - Ты мне нужна, Соня...
Молодая женщина испуганно взглянула на кузена и торопливо произнесла:
- Я подумаю.
Она поспешила уйти, чтобы не услышать новых признаний. Она заперлась у себя, не желая ни с кем говорить, не разобравшись в себе. Внезапное появление Горского, его неожиданное предложение сбивали с толку. Соня никак не могла поверить в свалившееся на нее счастье. Долгая жизнь в душевном одиночестве приучила ее к мысли, что так будет всегда. Страх, а не радость испытывала бедная девица. Предупреждение Владимира все поставило на свои места. Как благородный человек, князь сделал предложение забеременевшей от него Соне. Но ведь она вовсе не тяжела. Следует поставить в известность бедного Юрия и положить конец этой истории. Она откажет.
Соня задумчиво смотрела на образа. Она не может объяснить Владимиру, отчего не дала ответа тотчас. Обещала подумать. Ей и впрямь есть о чем подумать. Никому не могла доверить бедная девица происходившее в ее душе. Да и как сказать, что пылает страстью к Юрию, страстью неодолимой, грешной. Нет, не с такими помыслами идут под венец! И князь одержим этой страстью, как болезнью. Это сейчас видно по его бледному лицу, по замутненному взору. И то сказать, их свидания пролетали как единый миг в каком-то мороке. И такая тяга необоримая, жажда ненасытная, желание видеть поминутно, слышать, наслаждаться теплом любимого...
Соня смотрела на лик Спасителя, и решение пришло само. Скоро одевшись и ничего не сказав домашним, она поспешила к Успению Богородицы. В храме завершалась вечерняя служба. Соня опустила голову и прошла к своему постоянному месту. Служил старенький отец Василий. Пел хор ангельскими голосами, тепло и трепетно горели свечи. Сомнение и раздор отпускали измученную душу Сони. Церковь скоро опустела, а смущенная девица все стояла и молилась.
- С чем пришла, дочь моя? - услышала вдруг возле себя девица. Она словно вернулась издалека и непонимающе смотрела на отца Василия.
- Исповедуйте, батюшка, - попросила она.
- Что за беда? Идем, девица.
Он провел прихожанку в небольшой придел и указал на скамеечку:
- Садись да рассказывай.
Соня чувствовала, что ему, старому священнику, она может рассказать все. Отец Василий слушал молча, от времени до времени кивая
- Обвенчаете ли после всего, что я рассказала? - робко спросила Соня.
Отец Василий молвил строго:
- Апостол Павел учит: "Во избежание блуда каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа". Жена для мужа - немощный сосуд, сонаследница благодатной жизни. Венчание освятит вашу любовь и очистит ее, утвердит тебя, дочь моя, в чистых помыслах. Будут два одна душа и одна плоть. Благословляю тебя.
Он трижды перекрестил Соню, и она ощутила, наконец, ясность духа и покой. Поблагодарив отца Василия и раздав нищим милостыню, молодая женщина покинула храм.
9.
Юрий вернулся домой, проводив Амалию в деревню. На прощание кузина театрально рыдала и цеплялась за него руками, не отпускала, норовя поцеловать. Горский едва не дрогнул, видя, как она горюет, отправляясь в добровольную ссылку. Однако следовало проявить твердость.
- Ты ведь не женишься на ней? - вопрошала Амалия, простирая к нему руки. - Возможно ли: старая дева без приданого! Это твой выбор? Нет, не могу поверить! Тебя принуждают, я знаю.
Князь молча подал кузине шубу и помог укутаться плотнее. Возле опустевшего дома Амалии толпилась дворня, беспечально наблюдая проводы барыни. Князь подсадил даму в теплый возок и напутствовал:
- Запомни же, как скоро прибудешь в свою Покровку, гони управляющего в шею и принимайся за хозяйство, коли не желаешь пойти по миру! И покуда не забудется история с шарлатаном, носа в Москву не показывай!
Амалия перестала всхлипывать и ломать руки. Она смотрела на кузена огромными, печальными глазами, не ведая, что поразительно похожа сейчас на свою несчастную мать. Такими глазами та смотрела на предавшую ее дочь: со скорбной любовью. Юрий не вынес пытки. Поспешно приложившись к руке Амалии, он захлопнул дверцу и крикнул:
- Гони!
Ему было жаль кузину. Она так молила отсрочить отъезд хотя бы на неделю. Однако медлить было нельзя: дороги вот-вот развезет, и путешествие грозило превратиться в суровое испытание. Горский прибегнул к строгости, и бедняжке пришлось подчиниться.
Скидывая шубу в передней, Юрий вздохнул. Еще один день следовало как-то прожить. Теперь еще утро, с визитами ехать рано. Счастливый Коншин спит, набираясь сил для свадебных хлопот. Лишь веселый Эзопка радостно кланялся, встречая господина. Велев ему следовать за собой, Юрий поднялся в кабинет. Тоскливо оглядевшись, он взялся растапливать камин. Эзопка помогал, изо всех сил дуя на дымящиеся угли.
"Отчего Соня не тотчас дала ответ? - думал князь. - Видно, она все еще любит Владимира. Амалия сказала что-то неприятное. Будто меня принуждают жениться. Отчего Соня не сказала сама о ребенке? Что если здесь и впрямь заговор?" Мимоходом брошенное слово отравило сознание молодого князя. Владимир принял предложение Юрия так, словно ждал его. И разговор о Сонином наследстве так умно повел, что князь волей неволей явил благородство и отказался от приданого. Однако Юрий готов был дать голову на отсечение, что Соня не причастна к интриге, коль скоро таковая есть.
Разгорячившись в добывании огня, Горский скинул сюртук и жилет, расстегнул тонкую белую сорочку. Эзопка полил ему воду из кувшина, чтобы смыть сажу с рук.
Князь готов был расплакаться, как дитя, от тоски по Соне. Что же он делает неверно? Отчего все его шаги ведут к пропасти? Как постичь ему любимую женщину? Как приблизиться к ней? Холодное письмо, ответ на предложение, сходный с отказом. Как понять замысел судьбы?
Юрий устало опустился в кресла у камина. Он потянулся к бутылке с вином, что стояла на ломберном столике. Эзопка вдруг отнял бутылку и прижал к себе.
- Не надо. Много-много!
Горский удивился и хотел было вспылить, но лишь махнул рукой. Пить вовсе не хотелось. Он смотрел на огонь, поправлял щипцами угли и неотступно думал о Соне. Эзопка спрятал бутылку на окне за драпировкой и затих на ковре возле господина. "Что же делать? - думал князь. - Ждать ответа, который и без того ясен? Или теперь же вернуться в Петербург, в родной полк?" Тягостное одиночество подступало неумолимо. Никогда еще Горский не чувствовал столь остро свое сиротство и ненужность.