Хороший день для настоящей свадьбы (ЛП)

— Ну, тебе придется просто ждать и смотреть, не так ли?
Он улыбается коварной улыбкой.
— Да, придется. — Затем он предлагает мне руку. — Пойдем?
Я киваю, беру его под руку, и он ведет меня вниз по парадной лестнице. Мы идем по коридору, Алекс останавливается у двойных дверей, где стоит человек в униформе. Он почтительно открывает дверь и делает шаг назад, чтобы мы смогли войти. Оказавшись с большими потолками желтом зале для приемов, который имеется в любом прекрасном величественном особняке. Мы проходим дальше, через еще одну открытую дверь, и я вижу очень строгую, темно-красную столовую. Похоже, что все уже там, одетые в вечерние платья. Я посылаю тихую благодарность Богу, что правильно считала дресс-код.
— Синди, Алекс, — улыбается бабушка, когда дверь за нами бесшумно закрывается.
— Не надо вставать, бабушка, — говорит Алекс.
— Ерунда, — быстро отвечает бабушка, подходя к нам. — Все подумают, что я старая или что-нибудь.
Другие смеются, даже Петра. На бабушке белый кружевной топ и черная бархатная юбка. На шее у нее очень красивое ожерелье из жемчуга с голубым камнем. Она легонько целует меня в обе щеки.
— Мне нравится ваше ожерелье. Очень красивое, — интуитивно замечаю я.
Ее белые пальцы перебирают жемчуга, она изучает меня.
— Они принадлежали моей прабабушке и когда-нибудь будет принадлежать тебе.
Я чувствую, как Алекс напрягается рядом со мной. Забудь об Алексе, тревога в воздухе становится, действительно, ощутимой. Ясно, что никто в этой комнате, кроме бабушки, не желает такого исхода событий. От ответа меня спасает появление слуги с подносом, на котором стоят два напитка в хрустальных бокалах. Виски для Алекса и в высоком оранжевая жидкость, как я предполагаю, джин с апельсином для меня. Алекс, должно быть, заказал его заранее. Я беру свой бокал, он холодный.
— Присоединяйтесь к нам, — приглашает бабушка, когда Алекс берет свой напиток.
Алекс ведет меня к свободному дивану. Это единственный странный предмет в комнате, так как он обит тканью с матрешками.
Рядом с нами сидят Анастасия и Петра, а на диване напротив — мужчина и женщина, которых я не знаю.
— Синди, это моя дочь Марина и ее муж Виктор, — говорит бабушка, кивая на пару.
Я улыбаюсь и здороваюсь с ними, они оба улыбаются мне в ответ, но больше ничего не говорят. Они, конечно, не такие приветливые, как бабушка, но, по крайней мере, не такие холодные, как Ледяные Сестры.
— Это Синди, невеста Алекса, — радостно объявляет бабушка, и я снова чувствую укол вины за то, что обманываю эту старушку.
Но напоминаю себе, что мы делаем это только, чтобы сделать ее счастливой.
— Невеста? — Виктор ухмыляется Алексу. — Никогда не думал, что доживу до такого дня, когда ты остепенишься.
— Никогда раньше не встречал подходящей женщины, — говорит Алекс, поворачиваясь и с обожанием улыбаясь мне.
Господи, эта улыбка. Я с трудом сглатываю и отвечаю такой же улыбкой, по крайней мере, надеюсь, такой же обожающей улыбкой. Должно быть, мне она удалась, что-то мелькает в его глазах прежде, чем он поворачивается к остальным членам семьи.
Петра говорит что-то по-русски, Анастасия смеется. Я не понимаю, что она сказала, но ее родителя смотрят на нее с осуждением.
— Я уже просила тебя говорить на английском, пока у нас гостья, — строго выговаривает ей бабушка. Ясно, что замечание девушки тоже не понравилось.
— О, конечно. Прости, бабушка. Я забыла, что англичане могут говорить только на своем родном языке, поэтому все остальные должны учить его, — говорит Петра с невинной улыбкой, которая совсем не невинна.
— Петра, — огрызается бабушка.
— Все в порядке. — Я ободряюще улыбаюсь бабушке, прежде чем повернуться к Петре. — Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Что англичане не прилагают усилий, чтобы выучить другие языки. Это очень лениво с нашей стороны как нации, но наше оправдание заключается в том, что многие говорят достаточно хорошо по-английски, отчего становится возможным общение. Тем не менее, лично я говорю по-французски, по-испански, по-итальянски и почти достаточно неплохо по-немецки. На скольких языках ты говоришь? Поскольку ты, кажется, проявляешь к ним интерес.
Затем я улыбаюсь Петре такой же невинной улыбкой, какой была у нее.
— Только на русском и английском, — бормочет она, не глядя мне в глаза.
— О, — бормочу я, изображая удивление. — Ну что ж, я уверена, что этого достаточно, чтобы прожить. Как ты сказала, все учат английский, не так ли?
Лицо Петры приобретает непривлекательный оттенок красного, и она сердито смотрит на меня.
Бабушка прячет улыбку, я понимаю, что только что выиграла еще несколько очков... и я показала Алексу, что могу справиться с его семьей. Петра бормочет что-то еще по-русски, слишком тихо, чтобы бабушка могла ее расслышать. Я уверена, что это не комплимент.
— Пожалуйста, простите нашу дочь, — говорит мне Марина, неловко поглядывая на бабушку. — Она ведет себя с мало знакомыми людьми иногда неловко.
Я делаю глоток коктейля.
— О, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Я уверена, что к концу недели мы станем друзьями, — спокойно вру я. Я не могу точно оценить Марину. Она извиняется за свою мать или искренне сожалеет о чудовищной грубости своей дочери?
Входит еще один слуга, кланяется и что-то говорит по-русски. Бабушка грациозно поднимается.
— Ужин подан. Виктор, ты проводишь меня?
Виктор быстро подходит к ней, и она кладет руку ему на сгиб локтя. Очевидно, что именно такую роль обычно исполнял Алекс. Я смотрю на Алекса и чувствую, как рука Алекса легонько касается моей поясницы. Он улыбается мне сверху вниз, и мне в голову приходит странная мысль.
Как было бы хорошо, если бы все это было по-настоящему?
Так же быстро, как эта мысль появляется, я отталкиваю ее. Он ведет меня за руку, мы направляемся в столовую внушительных размеров.
16. СИНДИ
Длинный большой стол накрыт дорогими серебряными приборами. Множеством столовых приборов, но я уже решила, что буду внимательно следить за тем, что делает Алекс. Меня усаживают между Виктором и бабушкой, Алекс напротив. Ледяные Сестры садятся рядом друг с другом, а Марина — рядом с Алексом. Я начинаю нервничать, потому что Алекса нет рядом, но поймав его взгляд, когда он подмигивает мне, внезапно осознаю, что смогу пережить этот ужин. Слуга почтительно наливает мне в бокал белое вино. Я благодарно улыбаюсь, а он, не дрогнув ни одним мускулом, кивает.
— Сегодня вечером мы будем есть британскую еду в честь приезда Синди, — объявляет бабушка.
— Отлично. Значит будет рыба с жареной картошкой и сочные пироги с говядиной, — хихикает Петра.
Все игнорируют ее, еще трое слуг входят в комнату, неся серебряные подносы, накрытые такими же крышками. Они выставляют их на стол, главный среди слуг торжественно объявляет: «Краб в горшочке с ноткой копченой паприки».
И все крышки поднимаются в один миг с военной точностью. Эффект сюрреализма. Я готова признать, что вернулась в далекое прошлое, в другую эпоху, когда очень богатые жили так, как живут короли и королевы.
Я опускаю глаза к крошечному серебряному горшочку с крабом и тонким хлебным палочкам на своей тарелке. Восхитительный запах наполняет мой нос, и в воздухе повисает первый вопрос:
— Как долго вы уже вместе? — Спрашивает Виктор.
Я тут же кладу в рот кусочек краба, чтобы ответил Алекс. Краб — божественный. Он тает во рту. Без сомнения, это лучший краб в горшочке, который я когда-либо пробовала.
— Четыре месяца, — улыбается Алекс. — Знаю, наша помолвка может показаться со стороны несколько поспешной, но, когда ты знаешь, что это твое, то ты знаешь. И теперь мы планируем немного повременить со свадьбой.
— Мне не кажется таким уж быстрым, — говорит Марина. — Пример Петра. Она познакомилась с Антоном в июле прошлого года, и к Рождеству они поженились.