Хороший день для настоящей свадьбы (ЛП)
Я приподнимаю бедра, начиная толкать член ей в рот, она поглощает его полностью. Заглатывает, как хорошая маленькая девочка. Я хватаю ее за голову и начинаю трахать ее рот. И, как она глубоко втягивает его, мне нравится, это красиво. Она играет моими яйцами, сжимая их в такт своим движениям головы, и я, мать твою, чуть ли не вижу чертовые звезды, она действует, как профессионал.
— Я сейчас кончу тебе в рот, — предупреждаю я.
Она не останавливается, продолжая сосать сильнее, быстрее, и я ловлю себя на мысли, что именно этого она и добивается — заставить меня кончить ей в рот. Я перестаю сдерживаться, просто расслабляюсь, наслаждаясь ее ртом и ее рукой.
Живот начинает сжиматься, член дергается, я достиг точки невозврата. Мой оргазм нарастает. Я чувствую его каждой частичкой своего тела; такое сильное наслаждение, что слышу, как сердце колотится в груди, когда удовольствие разрывает меня на две половины, с ревом захлестывая и ее, извергаясь ей в рот.
Она проглатывает с жадностью мою сперму, продолжая меня доить, ее рот продолжает с яростью работать для последней капли. И ее имя постоянно прокручивается в моем мозгу. Синди ... Синди ... Синди.
Наконец она убирает свою белокурую голову, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Черт возьми, Синди, — шепчу я.
Она улыбается и ложится рядом, прижимаясь ко мне. Я поднимаю руку, она придвигается ближе, обхватываю ее рукой, она кладет руки мне вокруг талии. И ощущение ее рук у меня на теле, чувствуется приятно. Удивительно хорошо.
Ее щека прижимается к моей груди, когда она улыбается.
— Черт возьми, это правда, — говорит она и тихо смеется.
Я лежу, поглаживая ее спину. После секса я обычно переворачиваюсь на другой бок и засыпаю. Только не с ней. Она вырисовывает кончиками ногтей круги на моем животе. Мы молчим. Все наши слова говорят за нас наши тела.
Не говоря ни слова, я опускаюсь к Синди между ног. Она удовлетворенно вздыхает, когда я начинаю лакать ее киску. Пройдет несколько часов, прежде чем я смогу насытиться ею. Много часов.
30
Синди
Как только я просыпаюсь, тут же чувствую рядом сильное, крепкое тело Алекса. Я нахожусь в его руках. Глупо, но его руки заставляет ощущать себя в тепле, безопасности и защищенности. Будто я опять превратилась в маленькую девочку, без всяких обязательств, финансовых забот и проблем. И кто-то другой в моей жизни заботиться обо всех моих потребностях.
Я закрываю глаза и наслаждаюсь незнакомым, но драгоценным чувством. Я столько времени была независимой и сражалась сама с собой, что наконец поняла, что чувствуют Рейвен, Роза и Стар. Почему они изменились буквально в одночасье. Резко открываю глаза. Но то, чем обладают они, и то, что есть у меня — это совершенно разные вещи. Их мужчины гонялись за ними как сумасшедшие и при первой же возможности ложились с ними в постель, не те мужчины, которых они должны были буквально соблазнить, чтобы те оказались в их постели.
Я снова потеряла бдительность и позволила мыслям об Алексе заполнить мою голову. Мне нужно время, чтобы все обдумать, что я на самом деле делаю. Очень, очень осторожно я приподнимаю руку Алекса и выбираюсь из постели. Он что-то бормочет, и я замираю, но он переворачивается на бок, полностью освобождая меня из своих объятий. Я соскальзываю с кровати, беру ночную рубашку и иду к балконной двери. У меня в комнате есть такой же балкон. Натянув через голову ночную рубашку, я открываю дверь и выхожу на балкон.
Солнце только что взошло, и хотя в воздухе все еще ощущается легкий холодок, от которого у меня бегут мурашки по коже, но стоять здесь достаточно приятно.
Я подхожу к перилам, положив на них руки, смотрю на сады и зелень вокруг. Меня снова поражает, насколько простирается почти до горизонта это поместье, что заставляет задуматься, какую грандиозную ошибку я совершаю. Я так и не могу понять, что я здесь делаю.
Я смогла сыграть роль якобы невесты, при этом поддерживая с Алексом рабочие отношения, или мы стали чем-то большим. Мне кажется, что я не смогу одновременно выполнять две роли. Заниматься крышеносным сексом с Алексом и не испытывать к нему никаких чувств.
Мое тело хочет большего. И я хочу большего.
Хотя понимаю, на что согласилась. Половина «Макао» в обмен на роль его невесты, но внезапно меня уже не прельщает «Макао». Мне не хочется, чтобы наши отношения и чувства были всего лишь притворством. Я хочу, чтобы между нами все было по-настоящему. И если Алекс не чувствует того же ко мне, а мне кажется, что он ко мне ничего не испытывает, то я точно останусь в конце с разбитым сердцем.
Я так до конца и не поняла Алекса, его трудно понять. Трудно понять человека, который с такой нежностью обнимал меня, когда я была вне себя от страха, с мужчиной, которого я впервые встретила в казино, который сам устанавливал свои законы. Словно он — два разных человека, и я не могу до сих пор понять, кто же из них настоящий. А пока я не пойму, мне лучше всего держаться от него подальше.
Хотя я не из тех, кто играет в игры. Я не собираюсь убегать от мужчины молча. Как только он проснется, я поговорю с ним, скажу о своем решении. В лучшем случае он признается, что чувствует ко мне то же самое, но, честно говоря, я не думаю, что у меня есть хоть шанс, что такое произойдет. В самом худшем случае…
Позади меня с грохотом раскрывается дверь, я подпрыгиваю и оборачиваюсь, страх сжимает тело, как ледяная перчатка. Я прижимаю руку к груди, увидев Алекса, стоящего предо мной. На нем надеты боксерские трусы. Алекс в утреннем свете выглядит как кусочек темного золота.
— Какого черта, Алекс, — выдыхаю я. — Тебе обязательно так подкрадываться ко мне? Я думала, что это... неважно. Не пугай меня больше так, ладно?
Я вижу искреннее беспокойство в его глазах.
— Прости. Я не хотел тебя испугать. Уже утро, и я подумал, что ты поймешь, что это я.
Он отодвигается и садится на мягкий диван, а я всем телом разворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня, подняв руку, прикрывая глаза от восходящего солнца.
— Чего ты так боишься в этом доме, Синди?
Это не то, о чем я предполагала, мы должны поговорить, но я пообещала себе, что буду честна с ним, поэтому решаюсь высказать свои мысли.
— Я знаю, что ты привык к подобным вещам, но я — нет. Призрак твоей сумасшедшей старой прапрабабушки, или кто она там тебе, черт возьми, зовет меня по имени среди ночи, пугая до смерти.
— Эй, постой… давай сначала. Что за сумасшедшая старая прапрабабушка?
— Ну, та, которую заперли.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — заявляет Алекс, в его голосе звучит неподдельное недоумение.
Может он не в курсе этой истории?
— Петра и Анастасия рассказали мне историю, как одна из ваших предков сошла с ума и ее заперли в комнате, в которой я сейчас остановилась, и она умерла в ней... а теперь преследует всех, кто там останавливается.
— И ты всерьез поверила этим двоим? — Спрашивает Алекс, на его лице читается полное недоверие.
— Ну, не сразу, — отвечаю я, внезапно чувствуя себя наивной и глупой. — Но потом услышала звуки и свое имя. Алекс, ты можешь сколько угодно говорить мне, что это старые трубы, но она... она зовет меня по имени.
Алекс недоверчиво качает головой.
— Теперь, когда я знаю, что эти двое наговорили тебе всякий бред и явно приложили к этому руку, могу тебе достаточно легко все объяснить. Этот дом полон потайных проходов и ходов. Не знаю их все, но они определенно существуют. Они издеваются над тобой, Синди. Они в этих потайных проходах стучат по стенам и шепчут твое имя. Скорее всего именно они испортили у тебя батареи.
У меня отвисает челюсть.
— Ах, эти маленькие сучки! — Выплевываю я, поняв, что произнесла это вслух, и тут же жалею об этом. Они являются родственниками Алекса, а мне платят за то, чтобы я обращалась с ними с достоинством и культурно. — Прости. Мне не следовало этого говорить.