Владетель (СИ)
Шардон посмотрел на время: как раз успевает на свадьбу дочери
День определенно выдался удачным. И полмиллиона золотых заработал, и третьим замком обзавелся, и убрал с политической доски опаснейшую фигуру, закрыв сразу несколько важных Директив и создав несколько новых, например, Директиву № 234, которая подразумевала внедрение новой экономической политики в бывших владениях Баральги.
Директива № 266 предназначалась для изучения коллекции редкостей, доставшейся ему в «наследство» от прежнего владельца, Директива № 267 – для изучения кукол, а 268-ая, соответственно, для многочисленной библиотеки компромата.
Но в том числе ему пришлось создать и несколько весьма неожиданных задач:
Разобраться с эффектом «гоблинского проклятья».
На все земли Баральги было наложено какое-то довольно специфическое проклятье, и при этомв каждой локации был свой дебаф, который и отвечал за все эти ловушки, жутких тварей и источники болезней – этакая своеобразная гоблинская «система защиты» от вторжения.
Заменить вышедших из строя стражей и слуг.
С исчезновением прежнего хозяина все эти пустые доспехи, бродящие по замковым залам, а также ожившие пугала, снующие по дорогам и лесам баронства, превратились в совершенно бесполезную груду металла и соломы. А они, между прочим, составляли почти 50 % рабочей и военной силы!
Ну и, наконец, самая неожиданная и странная задача, ставшая Директивой 270.
Разобраться с пауками.
Твари, что при бароне де Баральга спокойно сидели себе в тронном зале, буквально за пару часов расползлись по всему замку. И теперь и шагу нельзя было ступить, чтобы не вляпаться в растянутую поперек коридора сеть или в огромный паутинный кокон. Никакого физического вреда, конечно, паутина не наносила, но и постоянно тратить по 5-10 минут на то, чтобы выбраться из западни – тоже сомнительное удовольствие.
Но все это потом, а сейчас приоритетной Директивой стала свадьба Розальды.
В Конюшне 5-го уровня, в которой содержалось одно единственное животное, Шардон сменил своего коня на нового. Его звали Куклусом, и это был черный, как ночь, огромный жеребец, быстрый и выносливый. Но главной отличительной чертой этого скакуна были не его параметры или эффектный внешний вид, а прилагающаяся к нему кукла.
Управляющая глиняная кукла в виде грубо вылепленной лошадки, при помощи которой можно было не только отдавать Куклусу приказы, но и временно повышать его параметры. Воткнул иглу в брюхо – и скакун ненадолго ускоряется. Обмотал вокруг шеи тряпку или хотя бы травинку – и он становится бронированным боевым маунтом. Капнул немного воды, и раны коня тут же заживают, а растраченная энергия восполняется.
В общем, едва ли не самое ценное приобретение на данный момент, полученное им вместе с замком Баральга. Сев на Куклуса и пришпорив его куклу иглой, Шардон поспешил на свадьбу своей любимой и единственной дочери…
* * *Путь оказался хоть и не близким, зато спокойным. Чудо-конь размеренным галопом нес барона по тропам и дорогам его новых владений, и никаких неприятных сюрпризов им по пути не встретилось.
Все неожиданности и неприятности, как оказалось, поджидали барона дома, в замке. И главным их источником оказалась молодая невеста, которая первым делом потащила отца знакомиться с… с женихами!
Нет, не с кандидатами в будущие мужья, а именно с женихами. И не потенциальными, а самыми что ни на есть настоящими, судя по их нарядным одеждам и иконке благословления Вартана у каждого.
– Это Ловкач, ты его уже знаешь. Это Гаррош, правда, он душка?
«Душка» Гаррош, оказавшийся двухметровым орком, свирепо осклабился и поздоровался:
– Здравствуй, папенька.
– Так. Это у нас Рыжик и Пыжик, они братья. Вон там стоит Сигизмунд, а вон тот с белыми волосами, что ним спорит – это Фомилас. Кстати, он – тролль.
– Вообще-то это эльф.
– Да! – Розальда рассмеялась, – Высокий и стройный эльф. Только его почему-то все называют жирным троллем.
– И ты собираешься за него замуж? – на всякий случай уточнил Шардон.
– Ну разумеется! Ты видел, какой у него уровень?
– Ого. Тридцать седьмой! Что он здесь забыл?
– Меня, – кокетливо потупила взгляд красавица, – Жениться приехал. Так, давай дальше. Торн-Габар, Зжыжик, Расстегайло, Нагибатор-Икс-Икс-Икс, Чебуратор Второй, Реролльщик… – продолжала перечислять девушка…
– Так! Стоп, хватит! Кто все эти люди, а так же эльфы, орки, гоблины, гномы…
– И тролль, – хихикнула девушка.
– Я его уже посчитал как эльфа.
– Папенька, ты меня совсем не слушаешь? Это – мои женихи!
– Ты хочешь завести себе гарем?
– Друг мой Шардон, давай-ка я тебе все объясню, – из толпы бессмертных вышел выряженный в новенькие кожаные доспехи орк и взял барона под локоть.
– Ухорез? И ты тоже собрался жениться на моей дочери?
– Нет, это достижение я уже сделал… – отмахнулся тот, – И, между прочим, первые два уровня ачивки получил с одной и той же девушкой, женившись на ней шесть раз. За один день. В общем слушай. Помнишь, как ты одним махом выдавал задание сразу двадцати игрокам? Или как в твоей небольшой таверне на презентации нового пива уместилось три сотни гостей?..
– Четыреста двенадцать. Да.
И Ухорез сбивчиво и сумбурно, пытаясь подобрать понятные «неписю» слова, объяснил ему про эффект, который в играх назывался «инстансирование».
Захотели, допустим, 100 игроков одновременно напиться из колодца, а подойти к нему могут максимум по трое. Или убить редкого босса, который появляется раз в месяц в один единственный день. И что делать? В очередь выстраиваться? Отказываться от добычи и ждать еще целый месяц в надежде опередить остальных желающих?
В таких ситуациях создавалась временная инстанс-копия вожделенного объекта в условном параллельном пространстве.
И 100 игроков одновременно утоляли жажду из одного колодца, только каждый – из своей персональной копии в своей параллельной виртуальности.
И 100 слаженных групп игроков в одно и то же время убивали одного и того же редкого босса, решившего впервые после долгой спячки выбраться из логова, на свою беду. Только каждая группа при этом находилась в персональной копии пещеры и убивала свою копию «уникального» босса.
– Это что же получается? Каждый, – Шардон указал кивком на собравшихся женихов, – из них получит по собственной копии моей единственной и ненаглядной дочери, женится на ней…
– …подарит «единственное» и «уникальное» обручальное кольцо и проведет незабываемую первую брачную ночь, ага. И закроет квестовую линейку «Женитьба на баронской дочке».
– А как же я?
– Что ты?
– Мне ведь нужно подвести Розальду к жрецу и сказать отеческое напутствие.
– Подведешь и скажешь, в чем проблема-то?
– Это сделаю я один сто раз? Или сотня моих копий одновременно поведет под руку сотню копий моей дочери, каждую со своим женихом? А что потом случится с моими копиями и копиями Розальды?
Ухорез задумчиво почесал зеленую макушку, прикрытую шлемом:
– Не знаю.
– Насколько точными будут мои копии? А гости, присутствующие на свадьбе – они тоже будут скопированы, чтобы быть сразу на всех ста церемониях? Инстансирована будет только эта комната или весь замок? Бессмертные смогут взять задания у каждой из моих копий? А содержимое моего инвентаря тоже размножится?
– Да без понятия – я и сам в этом не особо разбираюсь, чего пристал-то?
– Но, это же такое интересное поле для экспериментов!
– Вот и экспериментируй себе на здоровье. А мне ты обещал драку устроить, а не мозги запудривать. Не забыл?
– Я никогда ничего не забываю. Идем.
– Куда?
– Драться…
И они направились к Сигизмунду и Фомиласу, которые о чем-то жарко спорили. Десяти секунд Шардону хватило, чтобы настроить пару простейших скриптов, с помощью которых он хотел провести несколько экспериментов: