Мой босс-тиран, или Няня на полставки

— Ты понимаешь, что ставишь меня в безвыходное положение?!
— Сдай меня в детский дом и дело с концом...
— Да что ты заладил — детский дом, детский дом! — не выдержав прикрикнул Лев, — На самом деле что ли ждешь, что сдамся и сдам?..
Степка поднял ничего не выражающий взгляд на отца и спокойно спросил:
— А сможешь?
— Ай... Да ну тебя... Ну что тебе нужно, что, а? Я с тобой и так, и эдак. Но у меня работа. Ра-бо-та! Понимаешь ты, нет? Ты ведь уже не маленький, должен понимать, ну?! Ну чего ты выкобениваешься?!
— Я не выбекониваюсь... — прошептал дрожащим голосом Степка, — Я же не виноват, что они такие все...неумные. Шуток не понимают. Вот.
— Прям все не понимают? Да такого быть не может!
— Не все.
— Ну надо же! И кто такая юморная?
— Будто сам не знаешь... — буркнул сын.
— Только не надо мне напоминать про эту...эту...
— Ты не хочешь ее имя говорить, потому что боишься, что не сдержишься? Опять влюбишься, да?
Лев закатил глаза и потрепал Степку по рыжим волосам.
— Много ты понимаешь...
Теперь уже Стёпка закатил глаза и покачал головой.
— Ну что ты хочешь, давай уже как-то решать этот вопрос? – взяв себя в руки все-таки спросил Лев.
— Я не знаю. Точнее знаю, но тебя не устроит.
— Говори! — воодушевился Аверьянов.
— Да ты не захочешь...
— Вот те зуб!
— Обещаешь-обещаешь-обещаешь?
— Обещаю, слово пацана!
— Ну смотри, ты обещал...
— Да сказал же!
— Ладно, тогда передай Пташкиной, что я ее простил и очень жду.
— Что? Опять?!
— Ты обещал!
Возразить Льву было решительно нечего, но ворчать ему никто не запрещал. Поэтому он еще полчаса жаловался на судьбу, на Аркадия Петровича и на Пташкину. Особенно на Пташкину. А выдохшись зачем-то без передышки и подготовки отмочил:
— Мать звонила.
— А? Какая мать? — не сразу понял Степка.
— Твоя, какая же еще.
— А. Круто. — кивнул сын и быстро встал из-за стола.
— Эй, погоди, ты куда?
— Да у меня там эта...жаба...одна. Небось волнуется. Пойду я.
И опрометью бросился наверх. Лев немного подумал и решил не догонять пацана. Но в очередной раз сделал для себя вывод — слышать об Ольге Степка не хочет.
Лиля с Аркашей загорали во дворе, вольготно раскинувшись на шезлонгах. Аверьянов краем глаза заметил крадущегося к «папочке» Ваську и, сделав вид, что ничего не видит, подмигнул наглому котяре.
Через мгновение раздался истошный вопль и Лев чуть не запрыгал от удовольствия. Давно пора проучить вредного и бесполезного дядьку, но самому как-то не комильфо — а ну как маман окончательно обидится. А коту душевные терзания чужды и акт возмездия как раз кстати.
Короче молодец Васька, поднял настроение перед важным звонком. А звонить надо, сын просил Пташкину, значит придется переступать через гордость и уязвленное самолюбие. И вообще, это же он ее вроде как обидел? Или все не так было? Ой, да какая разница... нужна им Пташкина, значит надо ее как-то сюда затащить.
 
* * *
Мирослава взяла трубку только с седьмого гудка. Голос оказался заспанный.
— Я вас... — вяло пробормотала она и Лев усмехнулся.
— А я вас...
В трубке повисла напряженная пауза и Лев вдруг понял, как двусмысленно прозвучали его слова. Он-то хотел в тон ей пошутить, а вышло как вышло.
— Ну... это хорошо в общем-то. — хриплым голосом произнесла Мира и Лев понял, что вновь краснеет. Хорошо хоть не видит никто.
— Да...
Снова тишина, неловкое дыхание и его слова:
— Мира, Стёпка сказал, что простил вас и...
— И? — в голосе ее явственно промелькнули смешинки.
— И очень хочет видеть.
Пташкина молчала. Пять-четыре-три-два...
— Но если вы против, то я конечно пере...
— Нет! — перебила она. Слишком громко. — Я не против. Просто у меня завтра собеседование.
— Вы уже наши работу? — разочарованно потянул он, ругая себя за несдержанность.
— Да. То есть нет.
— Не понял...
— Ну то есть я завтра на собеседование иду, а тут вы.
— Не ходите...
— Ну конечно. А кто меня кормить будет?
Лев подумал-подумал немного и выпалил:
— Я.
    
18
МИРОСЛАВА
Аверьянов позвонил как всегда неожиданно. Мира только-только проснулась, благо статус безработной позволял спать хоть до полудня и не сразу поняла, что возле самого уха на тумбочке трезвонит телефон. Из гостиной доносился богатырский храп Вадика, и Мирослава с тоской подумала, что долго она его точно не выдержит. Вчера бывший парень и друг приперся подшофе и полчаса уговаривал Пташкину составить ему компанию и поговорить «для души и по душам». От спиртного она категорически отказалась, ибо уже не первый год соблюдала золотое правило — пить чаще двух раз в месяц — моветон и дурновкусие. Вот. А свои два раза она уже использовала строго по назначению и с нужными людьми. И, кажется, даже перерасходовала на пару месяцев вперед.
А вот от закуски она не отказалась, отнюдь. От души оголодавшая Пташкина наворачивала пиццу, роллы и прочую вкуснотищу, радуясь, что получила с паршивой овцы Вадика хоть шерсти клок. Так сказать, паёк за проживание.
В общем засиделись они допоздна.
Развязавшийся язык друга поведал о злоключениях в дурной компании и о долге в сумму... впрочем, услышав сумму Мира подавилась и пришла в себя лишь от попытки искусственного дыхания. Твердо заехала ребром ладони в переносицу Голованова и предупредила, что крайний срок для выезда — суббота. То есть послезавтра. Треснула и испугалась, а ну как пьяноватый Вадик врежет ей в ответ. Вот веселье-то будет, вот пересуды для соседей и знакомых. Брачные игры идиотов во всей красе. И попробуй докажи потом, что ты не верблюд.
Но пронесло, Голованов по-прежнему руки не распускал, хоть и прикрикнуть считал неотъемлемой частью воспитания женщины. Да, так и сказал, гад.
В общем схватила Мира телефон, а там он — шеф Аверьянов собственной персоной. Подумала-подумала брать или все же не стоит, и, была-не была, томно ответила «Да».
Лев Алексеич юлить не стал, так и сказал, что Степка по ней соскучился — хитрый какой.
И хотела было Пташкина гневно отказаться, да сердце не позволило. Прошептала в трубку «я подумаю» и обессиленно сбросила звонок. Ни денег ради, ни работы для! Лишь о маленьком друге и подопечном болела и тосковала добрая Пташкинская душа.