Мой босс-тиран, или Няня на полставки
В итоге ремонт общими силами был закончен ( а также Лев полнолстью обставил жилье мебелью) и больше Ольга не отсвечивала, решив видимо сильно не наглеть. Тем более что алименты Аверьянов платил исправно и не скупясь, и это при наличии у ребенка отчима, вписанного в свидетельство о рождении настоящим отцом.
В зеленом дворе стоял невообразимый гомон — туда-сюда носилась озорная ребетня всех возрастов, и Лев очень пожалел сына, которому так и не нашлось здесь места.
Звонить в домофон он не стал. Просто прошмыгнул в подъезд с какой-то девочкой, которая до ужаса странно на него косилась. Когда подошли к лифту, малышка резко стартанула по лестнице под его недоуменным взглядом и Лев только головой покачал. Сам он дождался лифта, нажал на кнопку с номером двадцать пять и поехал вверх. В конце пути немного заложило уши и Лев вновь покачал говлой. Какая охота была жить так высоко? Впрочем какое ему собственно дело до того кто и где живет?
Он немного потоптался под дверью, отчетливо слыша голоса — женский, явно принадлежащий Ольге и мужской — незнакомый. Да и откуда бы ему знать любовника матери собственного сына? А может и не любовник это вовсе, а друг, брат, сосед?..
Наконец Аверьянов решиетльно нажал на кнопку звонка и принялся ждать. В недрах квартиры раздалась приятная трелль и голоса под дверью внезапно замолкли. Лев подождал немного и нажал вновь, но никто не спешил ему открывать.
— Ольга, открой, пожалуйста. Я же слышал, что ты дома. Надо поговорить.
Из-за двери раздались какие-то шушуканья и Лев, так и не дождавшись ответа. вздохнув сказал:
— Я все слышу.
Шушуканья усилились, и спустя минуту наконец послышался лязг замков. Дверь немного приоткрылась.
На Льва смотрел какой-то лохматый и бородатый мужик, а из-за его плеча показалось испуганное лицо Ольги.
— Чего надо? К бабе что ль моей пришел?
— Эта баба, как вы выражаетесь, — мать моего сына. Так что позвольте поговорить с ней.
— Щас, дам, ага. Держи карман шире. Позвольте, да пожалуйста... Ты это, давай иди мужик отсюда, некогда нам. Заняты мы. Любовью значит... — ухмыльнулся бородатый.
— Я вас по хорошему прошу... — начал было Лев, просовывая ногу в дверной проем, но мужик нагло выпихнул его назад.
— Иди-иди...нечего тут делать. Потом поговорите, а пока мы тут заняты. Говорю же, любовь у нас.
— Ну хорошо. — вздохнул Лев. — Тогда я пока полицию вызову и оргаын опеки, раз мать к сыну не хочет приехать, а вы уж тогда не обижайтесь. Время на любовь у вас еще есть — минут двадцать. Может чуть больше...
— Андрюша, — пискнула Ольга, — пусть войдет...
Андрюша, по всему видимо тот самый рецидивист, о котором Льву рассказывал адвокат, злобно зыркнул по сторонам, нехотя посторонился и пропустил-таки гостя внутрь. А сам так и остался стоять в коридоре, скрестив руки на груди, как бы показывая, кто тут на самом деле хозяин.
— Ольга, будь добра, попроси своего...мм... сожителя, чтобы он ушел. Нам надо поговорить тет-а-тет.
Ольга беспомощно покосилась на любовника, но тот только покачал головой, давая понять, что будет присутсовтвать при разговоре. Лев сжал зубы, сдерживая поднимающуюся волну негодования и раздражения.
— Ну? Так и будешь молчать? Ты чего хотел-то? — казалось Ольга вновь обрела былую уверенность и теперь взирала на Льва с присущей ей прежде наглостью.
— Хм... да собственно ничего особенного. Просто хотел узнать не собирашеься ли ты вернуться за сыном?
— Собираюсь.
— Неужели?
— Ужели. Это все? Узнал? Теперь вали давай.
И пошла грудью на Льва, оттесняя его к двери. Но Аверьянов не намерен был так легко сдаваться и отступать. Упрямостью он с детства страдал, так как эта нужная иногда черта ему передалась по наследству от матушки.
— Да? И когда же?
— Завтра приеду. Погостил Степан у тебя и хватит, ты прав. Завтра же утром заберу. А что, надоел тебе этот гаденыш? — усмехнулась она, и Лев почувствовал непреодолимую тягу врезать по наглой морде. Даром, что женщин он в жизни не бил... только это разве ж женщина?!
— Кто же тебе теперь его отдаст?
— Да ты и отдашь. Тем более, что это все равно не твой сын, так что...
— Врешь!
Ольга ухмыляясь качала головой, а Лев понял, еще чуть-чуть и он и впрямь не сдержится. Но он собравшись все же взял себя в руки. Эх, кто бы знал скольких моральных трудов ему это стоило.
— Хорошо. Но вначале тебе придется доказать это в суде.
— Что?
— Что он не мой сын.
— Слушай...папаша... — начал Андрей, — Ты все сказал, да? Она тебе ответила. Да? Иди уже с Богом, иди. Завтра приедет Оля, там и решите, что с пацаном делать. Хочешь в суд, хочешь в опеку...куда хочешь иди. А сейчас ты реально достал уже. Слышь?
Он угрожающе двинулся на Льва, а у того и самого уже нещадно зачеслаись кулаки. Но в то же время он понимал, что распускать их не стоит — суд может учесть все что угодно, когда будет определять место жительства ребенка, а потому надо сдержаться, надо. По крайней мере адвокат ему настойчиво это рекомендовал.
И еще... он ведь так и не узнал ничего про Пташкину, а разговор уже как бы свернулся.
— Ладно... — он примирительно поднял вверх руки, как бы сдаваясь.
— Вот и умница... — довольно пророкотал Андрей.
Лев с улыбкой кивнул и уже развернулся, чтобы «уйти», но в последний момент обернулся и как бы невзначай спросил:
— У меня только один вопрос — девушка сюда не приходила?
Спросил невинно, ничего не ожидая, но в коридоре вдруг повисло гнетущее молчание. Лев смотрел на Ольгу. А Ольга и Андрюша смотрели на него. Ольга отмерла первой.
— Какая еще девушка?
— Няня. Вы вроде должны были с ней пересекаться когда ты приходила в прошлый раз...
— Няня? — задумалась, или сделала вид, что задумалась, Ольга. — Да вроде нет. Не было никого... Может она приходила пока меня не было?
Она вопросительно уставилась на сожителя, но тот интенсивно покачал головой.
— Не было тут никаких нянь. Иди уже, папаш, иди, ну не гневи ты Господа...
— Хорошо-хорошо. — как ни в чем не бывало ответил Лев, — Конечно пойду. Чего ж не пойти... Сейчас спущусь вниз, тут возле магазина камеры вроде стоят. Спрошу, может за мзду дадут посмотреть запись. Может и не дошла она до вас, да?
Он поднял глаза на Андрея и пропустил момент, когда Ольга оказалась сзади. Удар чем-то тяжелым по затылку ознаменовался разноцветными звездочками перед глазами и Лев, оперевшись о стену, все-таки не устоял. В голове помутилось и сквозь вату в ушах он услышал назойливое жужжание голосов. А потом все окончательно померкло и Лев провалился в небытие.