Шехерезада и дракон (СИ)

Прихватив с собой пижамные штаны, Люси спустилась вниз.
Возвращаясь в ванную, Люси еще в коридоре услышала чавканье и ускорила шаг, сразу поняв, что же произошло.
Перебрасывая из руки в руку мочалку, Нацу сосредоточенно жевал. Судя по тому, что мыла нигде не было видно, он засунул в рот сразу весь кусок.
Страдальчески воздохнув, Люси даже не стала произносить что-нибудь в духе «я же тебя предупреждала».
— Точно, не вкусно, — сообщил Нацу, выплюнув на пол не дожеванные остатки мыла.
— Потом не жалуйся, когда у тебя заболит живот, — проворчала Люси.
Нацу отмахнулся от нее.
— У меня никогда ничего не болит.
— Да, да, конечно. Когда начнет тошнить, обязательно позови меня.
Она протянула Нацу полотенца, быстро объяснив, как ими пользоваться, а сама, подхватив ведро, собралась идти к колодцу — нужно было теперь наполнить ванную для себя.
— Я помогу, погоди, — тут же вызвался Нацу, вылезая из ванны.
— Сначала вытрись и переоденься, — бросила Люси, стремительно выходя за дверь.
Пусть она прекрасно объяснила себе все, что произошло несколько минут назад, смущение никуда не делось. Она постаралась сосредоточиться на мыслях о посторонних вещах, например, о том, к кому из слуг сегодня стоит сходить в первую очередь.
Пока Люси старательно крутила ворот колодца, поднимая полное ведро, рядом появился Нацу.
— Смотри, как я могу! Рев мыльного дракона!
Он громко икнул, и из его рота появилось несколько радужных пузырей. Не сдержавшись, Люси прыснула и напряжение, не отпускавшее ее столько времени, пропало само собой. В самом деле, как можно волноваться по поводу Нацу? Он ведь такой простой и привычный.
— Знаешь, это вовсе не забавно. У тебя действительно может заболеть живот.
В ответ Нацу беззаботно рассмеялся и забрал у Люси ручку ворота колодца. Оставив Нацу набирать ведра, она вернулась в дом.
Наклонив ванну над отверстием в полу, Люси вылила грязную воду в канализацию. В свое время ее отец очень гордился тем, что смог организовать в своем доме такое новшество. По проложенной под домом трубе вода вытекала в сад в специальный бассейн, откуда ее потом можно было брать для полива растений.
С помощью Нацу наполнить ванну заново удалось за каких-то пять минут. Но Люси не могла не заметить, что за напускной бравадой Нацу скрывал усталость. Все-таки сказывались последствия отравления.
— Спасибо, — с улыбкой поблагодарила его Люси. — Ты, наверное, уже спать хочешь? В моем доме у тебя будет своя комната.
— Моя? — Нацу недоуменно склонил голову к плечу.
— Ага, дом большой, так что у всех будут отдельные комнаты.
Люси повела его наверх и показала сначала комнату для гостей, где собиралась поселить Венди, а затем комнату своего отца. Новое место жительства произвело впечатление даже на равнодушного к удобствам Нацу. Он бегал туда-сюда, разглядывая и щупая все предметы мебели: кровать под бархатным балдахином, кованый сундук, кресло, отделанный мрамором камин, картины с пейзажами на стенах. Больше всего ему понравилось зеркало. Он уже раньше видел маленькое зеркальце у Люси, но это было большим, отражало Нацу по пояс, и он несколько минут крутился возле него, корча уморительные рожи. Но еще сильнее зеркала его позабавила уборная. Сама мысль о том, что придется справлять свои дела в специальную дырку в полу, его сильно повеселила. А стоило Люси рассказать о состоящей из труб канализации, как он просто покатился со смеху.
Когда Нацу более-менее успокоился, Люси произнесла:
— Раньше эта комната принадлежала моему отцу. Теперь она — твоя. Пожалуйста, постарайся тут ничего не ломать. Если захочешь убрать или добавить какие-то вещи, то скажи мне.
— Ну, здесь будет жить Хэппи, — вспомнил про своего кота Нацу. — Надо будет завтра его обязательно забрать. И еще я хочу принести Йорика.
Представив, как эта черепушка будет смотреться на каминной полке рядом с часами и медной статуей орла, Люси невольно улыбнулась.
Неожиданно Нацу пытливо взглянул на нее.
— Ничего, что я буду жить в комнате твоего папани?
Люси не сразу поняла, на что он намекает, а когда сообразила, то ответила мягко:
— Ничего страшного. Это всего лишь комната.
Успокоенный Нацу с блаженным видом растянулся на кровати и мгновенно заснул. Заботливо накрыв его одеялом, Люси вышла из комнаты.
Она тщательно вымылась в ванне, наслаждаясь возможностью наконец-то пользоваться настоящим мылом и ароматным маслом для тела. Положив всю грязную одежду отмокать в таз, облачилась в чистенькое белье и платье. Затем несколько минут провела перед зеркалом в своей комнате, делая прическу и нанося легкий макияж — следовало предстать перед бывшими слугами в приличном виде, чтобы показать, что у нее все отлично.
Оставшись довольной своим отражением в зеркале, Люси вышла из дома и спустилась с холма в деревню. Ее неприятно удивило, что люди на улицах сторонились ее, даже когда она шла без драконов. Как будто она была чем-то заражена. Хотя чего она ожидала? Что все будут ее сердечно благодарить за старания достичь мира с драконами? Ага, как же. Пока что она для деревенских лишь сумасшедшая, которая притащила к ним в дом двух опасных монстров. Пусть Венди и показала добрые намерения, вылечив всех раненых, а Нацу защитил сельчан от Эрика, устоявшиеся представления так просто не переломить.
Люси собиралась сначала зайти к кухарке, с которой у нее с самого детства сложились теплые отношения. Кухарка всегда подкармливала «молодую госпожу» и покрывала ее, когда Люси сбегала в деревню поиграть с друзьями. Вот и сейчас кухарка встретила Люси радушно, сразу же пригласила в дом и усадила за стол.
Охая и ахая, то и дело прижимая руки к пышной груди, кухарка расспрашивала Люси о ее приключениях. Та старалась не сболтнуть лишнего, всячески нахваливала Нацу и Венди. Люси уже начало казаться, что она смогла создать у кухарки положительное представление о драконах. Но едва Люси заговорила о ее возвращении на работу, как кухарка тяжко вздохнула и сказала:
— Простите, госпожа, вы знаете, как я вас люблю и, конечно же, поддержала бы. После смерти вашего батюшки, да отнесут боги его душу в лучший мир, вам как никогда нужно плечо, на которое можно опереться. Но…
Она вздрогнула всем дородным телом.
— Я не смогу находиться в доме с этими… этими… существами.
Она явно собиралась сказать более сильное слово, но сдержалась ради Люси.
— Да и вам не стоит жить с ними под одной крышей. Вон, пускай они селятся где-нибудь за околицей…
— Но я уже прожила с драконом несколько недель в его логове, и со мной все в порядке, — возразила Люси.
Однако кухарка оставалась непреклонной. Как бы Люси ее ни уверяла, что бы ни рассказывала, драконы внушали той почти суеверный страх.
Не добившись успеха с кухаркой, Люси уже особо не надеялась, что сможет вернуть на работу служанку. Так и вышло.
Служанка говорила с Люси холодно и даже не пустила в дом, с порога заявив, что уже нашла новое место. Конюх вел себя примерно так же, только очень беспокоился о лошадях, похоже, думая, что драконы собираются ими закусить. К садовнику Люси заходить не стала — держать в порядке сад сейчас явно было не самым важным.
Последним Люси посетила секретаря своего отца. Она уже понимала, что и он не вернется на прежнюю работу, однако хотела расспросить его о делах. Ведь теперь ей предстояло как-то зарабатывать на хлеб себе и драконам, чей неуемный аппетит мог разорить даже легендарного богача, умевшего превращать все в золото одним прикосновением.
Отец Люси владел пахотными землями возле деревни, которые сдавал в аренду. Также ему принадлежала бакалейная лавка. А еще он выдавал деньги под проценты. Проще говоря, не брезговал ростовщичеством. Последнее дело Люси точно не собиралась продолжать, для себя решив, что не будет требовать долги с тех, кто не успел их вернуть. Ей всегда это занятие отца казалось гадким, да и матери наверняка тоже, потому что давать деньги в долг под огромные проценты отец начал только через несколько лет после ее смерти.