Последний ключ (СИ)

- Я вижу, - вкрадчиво, тихо-мрачно проговорил Паллад, глядя только на Лиона. Меня как будто и не было рядом, - И всеми силами пытаюсь удержать ее в стороне, хотя, видит Бог, мне это удается с трудом. Леди слишком умна, чтобы не понять, куда и зачем мы идем, и чем все это может обернуться. Но ее догадки - всего лишь догадки. Если она смогла сделать такие выводы, смогут и другие. То, что я рассказал, знают в Шолхе. Это тайна, но не такая, чтобы о ней не узнали несколько человек, а этого достаточно для начала поисков. А вот то, что только что сказал ты, может стать для нее смертным приговором.
Лицо у Лиона непонимающе вытянулось. Да и мне, надо сказать, стало не по себе.
- Ты полагаешь, Писцы идут по нашему следу только из-за тебя? - Паллад скривил губы в презрительной усмешке, но презрение относилось вовсе не к Лиону и тем более не ко мне, - Неужели тебя не удивило, почему нас так легко отпустили из Шолха? Они знают, куда мы идем. Куда, понимаешь? Заполучить тебя, точнее, иффиша в тебе, - хорошо, но куда лучше найти Холхару, легендарное место силы. Это стоит любой охоты. В Шолхе хранился только один ключ, часть информации, часть, которая сама по себе мало что дает. Но соединенная с тем, что нам удалось заполучить раньше, она давала подсказку, куда двигаться дальше. Так мы с тобой попали в Харвизу. Так мы узнали о Хоссаке, так мы узнали о новом месте, куда следует идти - в Молс. Вот почему Писцы не слишком старались нас схватить. Они просто дали понять, что охота на нас объявлена, и смею заверить - это серьезно, они не отступят. Значит, и мы вынуждены будем торопиться, искать, а не залечь на дно. Писцам достаточно только не упускать нас из виду, чтобы заполучить и то, и другое - и тебя, и место силы. Поэтому из-за того, что леди связалась с нами, она подвергается куда большей опасности, чем если бы шла одна. Но теперь действительно слишком поздно отпускать ее одну. Ее могут перехватить. В глазах Писцов мы заодно, заполучить леди означает заполучить все, что она знает или догадывается. А теперь она знает и то, куда мы идем.
- Я не собираюсь ничего им рассказывать, - фыркнула я.
- Вас никто не станет уговаривать, леди, - сухо произнес Паллад и от мрачного холода его глаз я поежилась, - поверьте, у них много способов развязывать языки.
- Магия? - еще вызывающе, но уже немного неуверенно уточнила я.
- Нет, что Вы, - сожалеюще произнес Паллад, вот только в глазах не было сожаления, только сталь и обреченность, - Обычные пытки. Зато изощренные.
Лион сокрушенно покачал головой:
- Зачем ты так?
- Зачем? Я хочу, чтобы она выжила, - вдруг страстно ответил маг, - Я хочу, чтобы она понимала, с чем столкнулась, и перестала геройствовать. Чтобы перестала относиться к тому, что происходит, как к шараде, в которую можно поиграть. Чтобы позволила защитить от опасности, с которой ей самой не справиться. Жизнь не перепишешь заново, леди! Я сожалею, что не проявил достаточно твердости, чтобы не брать Вас с собой. Даже в предрекаемом Вам замужестве Вы не были бы в большей опасности, чем сейчас. Уверен, Вы нашли бы способ избежать его и переиграть своего дядю, у Вас хватило бы ума.
Заботливый. Только от этой заботы у меня почему-то сводило скулы, а наружу неудержимо рвался гнев. Несколько долгих секунд я уговаривала себя не закричать, не залепить ему пощечину. Да что он себе позволяет? С какой это стати решает за меня, как мне поступать? Я не его покорная женщина, которой соизволяется дожидаться, пока ее спасают и оберегают. И... выходит, когда несколько часов назад Паллад остановил меня, не дав в одиночку уйти в Думхерг, он беспокоился прежде всего о своем драгоценном секрете?
- Я буду поступать так, как посчитаю нужным, - холодно ответила я, властно вздернув подбородок, - А сейчас я пойду к следующему ключу. Полагаю, Молс - это уже Лакит?
Пауза.
- Да, леди Оливия, - неожиданно покорно и бесцветно ответил маг, - Ключ указал на место слияния на равнине двух рек, начинающихся в одном горном озере. И единственное место, подходящее под такое описание - здесь, - Паллад почти не глядя ткнул пальцем на восточный склон Кэйкитского хребта южнее Авты, главного города Думхерга. Там и вправду была подпись "Молс", но о таком раньше я не слышала.
- Молс - это древнее название, - устало пояснил маг, будто услышав мои сомнения, - сейчас этот город называют, если я не ошибаюсь, Панкар.
- Тогда не будем терять времени, - тихо сказала я, собираясь.
Несколько часов спустя мы уже ехали на юг, почти полностью повторяя собственный путь, но только по восточной стороне горного кряжа.
В горах легко скрыться, говорил Паллад, но я этого не чувствовала. Мне казалось, с каждой вершины за нами наблюдают сотни глаз, за каждой скалой или деревом притаился враг, каждый упавший вниз камень - свидетельство того, что мы здесь прошли. Однако маг был спокоен. Куда более спокоен, чем раньше. Внешне он смирился с неизбежным, отбросил излишнее недоверие, стал мягче. Но не забыл. Я часто ловила на себе его странный пристальный взгляд - не оценивающий, не осуждающий, а так, изучающий, - но никак не могла понять, что за этим стоит.
Наш путь был заковырист и труден, и ехали мы куда медленнее и осторожнее, чем раньше. Паллад часто отлучался, чтобы взобраться на высоту и оглядеть окрестности, часто возвращался по нашим следам, чтобы проверить, насколько хорошо они убраны. Мы ехали так скрытно, как только это было возможно, и так скоро, как позволяла скрытность. Ехали молча и мрачно, говорить не хотелось. Я все чаще возвращалась в мыслях к Шелу, к отцу, пыталась представить, что ждет меня впереди, смогу ли я быть достойной имени Каскоров, и не находила ответов. Мое громкое ночное заявление о чести и долге сейчас выглядело просто глупой бравадой, а твердость - ничем не обоснованной самонадеянностью. Я не была уверена, что ноша, к которой я так упорно стремлюсь, чтобы взвалить на себя, была мне по плечу. Мне очень не хватало отца, его советов и поддержки.
Я могла всем и каждому демонстрировать свою уверенность и неустрашимость, но в душе моей царили хаос и смятение. С каждым шагом домой я все чаще думала о своем избраннике - Алессе Но-Арде, в который раз взвешивала все его достоинства и недостатки. Если он жив и с честью вышел из бойни, устроенной ренейдами в Тутарле, он будет прекрасным Надорром - преданным Лакиту, сильным, крепким; его родословная безупречна, его тело атлета и умения воина вызывают восхищение, люди пойдут за ним. Рассудок говорил мне - он будет достойным мужем, зато сердце... Сердце ныло от непонятной тоски. Заткнулось бы ты, сердце!
От малодушных мыслей меня отвлекали только разговоры с Лионом. Рыская по окрестностям, Паллад все чаще оставлял нас одних, и мне не верилось, что это по недосмотру: обычно из-под своего контроля он не упускал ничего, даже мелочи, а рассказы Лиона, способные приоткрыть мне кое-какие секреты, мелочью не были. То, что маг не бросал больше на Лиона предостерегающих взглядов, говорило о многом, то, что позволял мне выпытывать (ведь не настолько Паллад наивен, полагая, что будет иначе?) у лорда подробности его пленения, было ощутимой уступкой мне. Маг переменился, пусть совсем чуть-чуть, едва заметно, но переменился. Он снисходительно закрывал глаза на наши разговоры, и я понимала это как молчаливое поощрение моего любопытства. Чем я и пользовалась, предпочитая не задумываться о причинах такого снисхождения.
- Лорду-наследнику нелегко оставаться вдали от дома, - в один из тех благоприятных моментов, когда на лорда Лиэтта накатила меланхолия, а Паллада поблизости не было, я начала разговор издалека. Лион удивленно покосился, но не нашел и следа насмешки на моем лице. Я и не думала насмехаться. Я его очень хорошо понимала.
- Уж лучше быть вдали, чем вернуться... таким, - мрачно ответил мужчина, и глаза его всполыхнули отблеском прежней ярости, - Я больше не знаю, кто я. Вся моя прежняя жизнь закончилась там, в пещере. У Скарда больше нет лорда-наследника.