Бывшие

Нужно было видеть их лица, когда они встретились с Мирой: изумление, воодушевление и радость по очереди сменяли друг друга на их красивых лицах, пока они сжимали внучку в объятиях. Их любовь к единственной внучке была столь очевидной, что я вновь почувствовала легкий укол вины. Я понимала, что мое решение уехать в Ростов, забрав с собой дочь, больно ранило их, пусть они никогда не упрекали меня в этом.
Сейчас на их лицах отражались тысячи вопросов о причинах нашего приезда, но ни один из них не был задан, потому что больше всего они были счастливы видеть внучку.
Внезапно я почувствовала себя здесь лишней, будто своим уходом трехлетней давности я навсегда закрыла для себя доступ в эти семейные апартаменты. Когда-то давно Виктор и Марина были и моей семьей тоже, но расставшись с их сыном я, невзирая на их многократные попытки поддерживать связь, практически полностью прекратила общение и с ними. В свое оправдание могу лишь сказать, что в первое время, последовавшее за моим уходом от Влада, мне было больно не то, что смотреть, а даже слышать голоса людей, как-то связанных с нашим общим прошлым, а потом было уже слишком поздно что-либо менять.
Переступая с ноги на ногу, я уставилась в пол, прикидывая, можно ли придумать достаточно вескую причину, чтобы сейчас же уйти, но в это мгновение почувствовала твердое и успокаивающее прикосновение ладони Влада к своей спине и его шепот:
– Мы никому ничего не обязаны объяснять. Расслабься, Ксения. Тебе здесь рады.
Будто в подтверждение его слов, Марина Сергеевна выпустила из объятий Миру и подошла ко мне. Секундное колебание и невысказанный вопрос в глазах – а потом она тепло обняла меня, будто и не было этих трех лет разлуки.
– Ксюша, какая приятная неожиданность, – с улыбкой произнесла она. – Мы так рады видеть тебя в Москве. Владик, – продолжая держать меня за плечи, она развернулась к сыну. – Как ты мог скрыть от нас новость о приезде Мирославы и Ксении?
– Мам, я же знаю, как ты обожаешь сюрпризы, – Влад по-мальчишески улыбнулся. – К тому же, все вышло довольно спонтанно, – признался он.
– И я хотела удивить вас! – вставила Мира. Она посмотрела обожающим взглядом на Виктора Ивановича, который возвышался рядом с ней. – Правда, получилось здорово, дедушка?
Он задумчиво посмотрел на внучку, потом на меня и Влада, потом вновь обнял Миру и, глядя на меня, произнес:
– Добро пожаловать домой, Ксюша.
Чувствуя, как мои щеки заливает краска, я смущенно пробормотала слова благодарности, не зная, что еще добавить, но мне на выручку пришла Марина.
– Вы уже завтракали? Мы как раз накрывали на стол. Мы ждали Игоря и Свету, но эти двое никогда не приезжают вовремя.
Мужчины переглянулись и многозначительно усмехнулись, а дочка, совсем как взрослая, закатила глаза.
– Мы завтракали, – сказала она, плюхаясь на диван и чувствуя себя в этих роскошных апартаментах как дома. – Но я не откажусь от твоего фирменного омлета, бабушка. А мама с папой вообще ничего не ели с утра, только пили кофе.
Пока Марина накрывала на стол, наотрез отказавшись от моей помощи, Мира рассказывала свою версию нашего спонтанного путешествия. По ее словам, Влад сделал нам сюрприз, неожиданно приехав в Ростов, а потом, на семейном совете, они с отцом решили порадовать визитом родственников. Так мы и оказались в Москве. С улыбкой слушая объяснения внучки, родители Влада несколько раз украдкой посмотрели на нас, но были чересчур воспитаны и деликатны, чтобы как-то прокомментировать эту неоднозначную ситуацию.
Завтрак у Громовых был достоин завтрака королевской семьи. Сидя на стуле и наблюдая, как на столе, выставленном на застекленную террасу по случаю хорошей солнечной погоды, появляются блюда, блюдца и дощечки с едой, я размышляла, как я – обычная и неприметная девчонка из простой семьи, умудрилась когда-то стать частью этой жизни, чтобы потом без сожаления оставить ее. Меня никогда не прельщала роскошь, в которой жила эта семья. Главное богатство Громовых было вовсе не в размере суммы их банковского счета, а в их отношении к друг другу. Когда-то я надеялась, что и у нас с Владом будет так же – беззаветно, честно и душевно, но мои мечты очень быстро разбились, не выдержав встречи с реальностью...
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Улучив момент, когда Марина вышла из столовой за очередным блюдом с едой, Виктор отвечал на телефонный звонок из больницы, а дочка уткнулась в свой мобильный, ко мне подошел Влад. Он присел на стул рядом со мной, вытянул свои длинные, обтянутые джинсами ноги, и задумчиво склонив голову набок, начал без стеснения рассматривать меня.
– Все в порядке, – произнес он, наконец. Причем, это был явно не вопрос, а утверждение.
Это я и сама понимала. Несмотря на кучу невысказанных вопросов, я видела, что его родители с большой теплотой относятся ко мне. Конечно, я осознавала, что они все еще не понимают и не принимают  причин, по которым мы с Владом могли расстаться, но их поведение сегодня не давало ни малейшего сомнения усомниться в том, что они были счастливы, что и я, и Мира вновь оказались в их доме.
– Я знаю, – ответила я.
– Мои родители всегда были без ума от тебя.
– Я знаю, – снова ответила я, с легкой улыбкой. Почему-то мне внезапно стало легко сидеть здесь рядом с Владом и перешептываться так, чтобы нас не услышали родные. В этом было что-то детское и давно забытое, что наполнило мое сердце теплотой.
Внезапно Влад потянулся вперед и накрыл мою руку, лежавшую на столе, своей ладонью. Я дернулась от неожиданности, но не выдернула руку, как сделала бы еще час назад. Вместо этого я подняла глаза и наши взгляды встретились.
– И что это значит? – шепотом спросила я.
– Тебя здесь никто не обидит.
Если он имел ввиду своих родителей, то не было нужды говорить это. Единственный, кто мог обидеть меня сидел в этот миг напротив меня, успокаивающе поглаживая ладонь. Но почему-то у меня не возникло желания сказать ему об этом, нарушив хрупкое перемирие, возникшее между нами. Поэтому я вновь улыбнулась и прошептала:
– Я знаю.
После этого короткого диалога сидеть за столом стало легче и, на какое-то время, я полностью расслабилась, наслаждаясь вкусной едой и непринужденным общением.
В середине завтрака нагрянули младший брат Влада с женой. Отойдя от первого шока, Игорь сразу сгреб в охапку Мирославу, кружа ее по комнате, пока Света несколько отстраненно здоровалась со мной. Поставив на пол дочку и предоставив ей возможность броситься в объятия своей супруги, Игорь повернулся ко мне и без малейшего колебания обнял. У единственного брата Влада была открытость и доброта, присущая всем членам семьи Громовых, но при этом напрочь отсутствовал такт. Отстранившись от меня, но продолжая держать за плечи, он подмигнул и громко заявил: