Бывшие

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Как мило с твоей стороны.
– О, ну что ты, – он сально засмеялся, даже не уловив иронии в моем голосе. – Сегодня я покажу тебе, насколько милым я могу быть.
Я тяжело вздохнула и откинулась на спинку сидения, пробормотав про себя: «Этого-то я и боялась».
Когда машина тронулась, Гаврилов перебрался с края и уселся рядом со мной, вытянув свою руку так, что она оказалась на спинке прямо за мной. Несколько раз он явно нарочно коснулся своим рукавом моей шеи и волос, но, когда я сделала ему замечание, притворно рассмеялся, будто не понял, о чем я.
– Расслабься, Ксения, – протянул он. – Мне кажется, мы с тобой неверно начали. Но у нас гораздо больше общего, чем тебе кажется.
– Сергей, мы с тобой коллеги. У нас с тобой общее место работы и ничего больше.
– Не будь такой злюкой, – он совершенно по-дурацки подмигнул мне. – Я думаю, ты не знаешь, от чего отказываешься.
Я закатила глаза, удерживая в себе готовое сорваться с языка ругательство, и отвернулась.
К счастью, в этот субботний вечер дороги были пусты, и мы без пробок добрались до отеля. Так что в закрытом пространстве машины с Гавриловым наедине я провела не больше двадцати пяти минут. Гарантирую, если бы мы задержались еще минут на десять, я бы задушила этого напыщенного хлыща голыми руками.
Отбив пару попыток обнять меня, проигнорировав тройку навязчивых вопросов о моей личной жизни и пропустив мимо ушей одно совсем откровенное заявление о его достоинствах как любовника, я с облегчением услышала, как машина затормозила, и шофер вышел, чтобы открыть дверь. Но я так торопилась выбраться из салона, что не смогла дождаться – сама распахнула дверцу и выбралась на улицу, не далее чем в 10 метрах от красной ковровой дорожки, ведущей к входу в Rooms.
Гаврилов выскочил следом за мной и попытался схватить меня под локоть, но тут, на мое счастье (а, может быть, погибель), откуда ни возьмись передо мной появился мой бывший муж. Я не успела даже удивиться как следует, как он, властно приобняв меня за спину, прижал к себе и, повернувшись к Гаврилову, бросил:
– Спасибо, что доставил Ксению. Больше нам твои услуги не требуются. Она со мной.
В любой другой ситуации, я бы возмутилась командному тону Влада, но не сейчас. Я была так рада возможности избавиться от этого типа, что восприняла появление бывшего мужа как благословение. Я вцепилась в него, как в спасательный круг, и отстраненно-вежливо улыбнулась Сергею. В конце концов, он мой коллега, и мне, конечно, не следует окончательно портить с ним отношения. Хотя, где-то через 10 минут после начала поездки в его компании, я всерьез подумывала обвинить его в сексуальных домогательствах.
– Спасибо за компанию, – успела пробормотать я обескураженному и явно разочарованному Гаврилову, как Влад увлек меня за собой.
– Поблагодаришь меня позже, – шепнул он мне на ухо за мгновение до того, как меня ослепила вспышка фотоаппарата.
Подниматься с ним по лестнице в этой толпе светских персонажей города было и естественно, и непривычно одновременно. Когда-то мы очень часто посещали подобные мероприятия, но потом Влад стал все чаще задерживаться на работе, предпочитая дела развлечениям, а когда я забеременела во второй раз выходить уже не могла я. Беременность протекала очень тяжело, и врачи настоятельно рекомендовали мне постельный режим, так что я не только не сопровождала Влада, но и практически прекратила встречаться со своими друзьями. А за последние две недели это был наш второй совместный выход в свет, с той лишь разницей, что на театральную премьеру в Москве компанию нам составляла Мира. И я, ощущая Влада рядом, чувствовала себя довольно уверенно и комфортно, хотя всего час назад мысль о том, что мне придется одной пройти этот путь, приводила меня в ужас.
Когда мы миновали лестницу и оказались в просторном лобби отеля, Громов подвел меня к гардеробу. Несмотря на то, что гостей было очень много, сотрудники довольно быстро справлялись со своими обязанностями, и у вешалок не толпились люди.
Отпустив мою руку, Влад зашел мне за спину и галантно предложил помочь снять плащ. Я почувствовала его руки на своих плечах, которые задержались там на мгновение дольше, чем требовали приличия, а потом они потянули тонкую ткань вниз, сантиметр за сантиметром обнажая спину, и я услышала невольно вырвавшийся у бывшего мужа не то стон, не то свист.
Быстро скинув плащ, я повернулась к нему лицом и встретилась с восторженным взглядом, которым Влад жадно рассматривал мое тело, выставленное на всеобщее обозрение в этом платье. Его глаза отметили обнаженные плечи, задержались у глубокого выреза на груди, а потом поднялись к лицу и нашли мои глаза. От его взгляда по моему телу пробежала волна мурашек, а к щекам прилила кровь смущения, но я не позволила себе отвернуться.
– Ты надела это платье, чтобы окончательно свести меня с ума? – поинтересовался он, даже не скрывая своего восхищения.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Влад хрипло рассмеялся и наклонился к самому моему уху, так, что его дыхание опалило мне кожу, чтобы шепнуть:
– Я покажу тебе. Позже. А пока просто не выпущу тебя из поля зрения.
Эта фраза жарким обещанием повисла в воздухе и несколько секунд никто из нас не двигался, но Влад первым разрушил чары.
– Нам пора, – сказал он, отстраняясь. – Кузнецов уже прибыл. Думаю, ты захочешь увидеть своего босса прежде, чем начнется официальная часть.
Вечер напоминал собой катание на карусели. Круговорот лиц, знакомых и незнакомых, ослепительные улыбки, бриллианты, дизайнерские наряды за десятки и сотни тысяч… В один миг мне показалось, что у меня даже закружилась голова, и я пошатнулась, но твердая ладонь Влада в то же мгновение сильнее сжала мой локоть, предлагая опору, защиту и помощь.
Это был мой вечер. И хотя вчера я категорично отказалась от предложения Влада сопровождать меня, сейчас я была очень рада, что он оказался рядом.
Он был неотразим. Впрочем, в этом не было ничего нового. Но сегодня, я как-то по-особенному остро ощущала его присутствие рядом, чувствуя почти осязаемое притяжение между нами. Он был одет в черный смокинг и белоснежную сорочку с галстуком-бабочкой – но этот, привычный для подобных мероприятий, наряд на нем смотрелся в тысячу раз лучше, чем на любом мужчине в зале. И дело было не только в его ладной фигуре, в порочных, как грех, глазах, в улыбке, от которой у женщин от пятнадцати до семидесяти пяти учащался пульс – дело было в его природном очаровании, в харизме, в сексуальности, бившей наотмашь, которые делали Влада Громова неотразимым, будь он даже одет в одежду из сэконд-хэнда.