Под Одним Солнцем (СИ)

— Что же тогда еще? — вмешался Конд. — Ветер вчера дул именно с моря, странно, что нас не швырнуло о те камни.
— Дело не в направлении ветра. Это, вероятно, приливы.
— Какие приливы?
— Здесь в океане должны быть приливы, и довольно высокие.
Мы недоуменно посмотрели на Кора.
— Приливы — это периодические поднятия уровня под действием сил тяготения.
— Ага, вроде припоминаю… но почему их нет на Церексе? Я вырос на берегу моря и не помню, чтобы оно меняло уровень…
— На Церексе они тоже существуют, но почти незаметны. Водные пространства там ограничены, Лизар слишком мал, а Солнце довольно далеко. Здесь же…
— Ясно! — воскликнул Конд. — Значит, есть надежда сняться с этих камней!
— Да, есть надежда.
— Фу, словно дышать легче стало! Литам Дасар, вы слышите?
— А?!
— Слышите, часов через… самое большее через восемь часов поднимется вода и мы всплывем, нужно успеть заделать пробоину.
Конд бросился к платформе с такой легкостью, словно не существовало могучего тяготения Арбинады.
— Антор, Ланк! Что вы стоите, быстрее!
— Не спешите Конд, не все так быстро, как вам кажется.
Кор, тяжело опустившись на землю, прислонился к камню.
— Я думаю… — начал он.
— Смотрите! Летит! Вон, да не там, правее! — перебил его Дасар.
Биолог поспешно вскочил на ноги, указывая на небо. Над скалами реяло какое-то существо. Оно медленно описывало широкие круги, чувствуя себя великолепно в капризной воздушной стихии.
— Какая мерзкая тварь! — сказал Конд. Он остановился у платформы, держась рукой за трос. — И большая, метра два.
— Пожалуй, покрупнее, — вставил Кор. — Смотрите, какая пасть. Что вы скажете, Дасар?
— Что я скажу? Скажу, что если такие летают, то по суше бродят, знаете… Нет, вы уж лучше фантазируйте сами.
— Здесь надо быть осторожным.
— Несомненно. Антор, сбейте ее, вы хорошо стреляете. Да подождите, пусть подлетит поближе.
Я поднял оружие и стал ловить крылатое чудовище в центр прицела. Оно опустилось ниже и летело прямо к нам. Я нажал спуск.
— Мимо!
— Нет, попал, просто живучая. — Я еще раз нажал спуск.
Животное покачнулось и, судорожно взмахивая крыльями, как-то боком стало удаляться.
— Стреляйте еще!
Держать оружие на весу было трудно, руки устали и дрожали от напряжения. Вряд ли в таких условиях можно было рассчитывать на успех, но я выстрелил.
— Мимо!
Животное скрылось в скалах. Некоторое время мы молчали, рассматривали крутые, покрытые растительностью берега.
— Странный мир…
— Нет, просто юный мир, полный сил, мир, которому принадлежит будущее.
Кор покосился на биолога:
— Этот мир возник в одно время с Церексом…
— Да, но попал в другие условия и слишком мало пережил, чтобы стать зрелым, он еще расправит крылья…
— Крылья у него уже есть, — заметил Ланк, взбираясь на платформу, где стоял Конд.
— Нет, в переносном смысле… Что вы говорили о приливах, мазор Кор?
— О приливах? Ах да, я сказал, что сегодня нас вряд ли снимет с камней. Пойдемте, пора возвращаться. Сейчас Хрис в первой четверти. По всей вероятности, вода поднимется достаточно высоко, когда он вступит в полную фазу.
— Это когда же?
— Дней через семь, через восемь, мы за это время многое успеем сделать. Вы говорите, мир юн, в смысле эволюции?..
— Да.
— У нас еще слишком мало фактов. И вы думаете…
— Я не думаю, у меня просто такое впечатление.
Кор и биолог замолчали. Они тяжелыми шагами направились к платформе подъемника, увязая в песке и спотыкаясь о камни.
— Пускайте, Конд.
Тросы натянулись, и платформа поползла вверх к открытому люку. Я взглянул на море. Пенная полоса прибоя была в тот момент на несколько метров ближе, чем когда мы выходили из корабля.
— Начался прилив?
Кор обернулся и через плечо взглянул на волны:
— Да, похоже.
Конд достал часы:
— Двенадцать часов назад нас выбросило на берег.
— Да, волны и прилив. Нам не очень везет, но могло быть и хуже. Ладно, заходите. Ланк, что у вас там?
— Рука… задел, больно.
— Заходите.
Крышка люка плотно стала на свое место. Наступила тишина, мы слышали в наушниках только дыхание друг друга.
— Антор, тебе ближе, включай.
Я пустил в ход систему дезинфекции.
* * *
Нам пришлось очень трудно на Арбинаде. Я имею в виду даже не опасности, которые подстерегали там на каждом шагу. К опасностям человек в конце концов привыкает, но невозможно привыкнуть к насилию над самим собой. То, что в обычных условиях естественно и просто, там требовало известного напряжения мысли и воли. Тело было чужим и непослушным. Руки поднимались тяжело, их нужно было заставлять двигаться, ноги шевелились вяло и медленно, веки опускались сами собой, и требовалось усилие, чтобы держать глаза открытыми. Даже язык ворочался во рту неуклюже, и порой с уст слетали какие-то обрывки слов и фразы становились куцыми и нечленораздельными.
Теперь на Хрисе, где я пишу эти строки, мне порой уже трудно представить наше недавнее прошлое. Дни на Арбинаде кажутся мне сном, каким-то кошмарным видением. Как передать все это? Как описать тягостное ощущение собственных внутренностей, проглоченного куска пищи, боли в глазах, хруста каждого сустава, тяжелого прикосновения одежды? Невозможно! Только пальцы сохранили подвижность, но и они обманывались, прикасаясь к знакомому предмету, который сразу становился непривычно тяжелым. Мы сделались раздражительными и невыдержанными. Временами из-за нелепых пустяков возникали ссоры, которые иногда переходили в опасные столкновения.
После вылазки на поверхность весь экипаж «Эльприса», включая самого Кора, занялся ремонтом корабля. Мы работали как одержимые. Так могут трудиться только люди, которым неоткуда ждать помощи. К счастью, погода нам благоприятствовала. Судьба берегла израненный «Эльприс» от повторных ураганов. Во время нашей вынужденной стоянки они были бы особенно опасны — приливы становились все выше, и море все ближе подступало, выкатывая свои волны к самой корме корабля. К тому моменту, когда приливная волна приподняла «Эльприс» с камней и он закачался на ее поверхности, освобожденный от страшных каменных объятий, все аварийные работы были уже выполнены, и мы могли продолжать наш путь. Кор, не доверяя управления ни мне, ни Конду, сам сел за пульт и, осторожно маневрируя, вывел корабль в открытое море.
— Сколько еще до устья? — спросил он, имея в виду цель нашего океанского плавания.
С определением координат пришлось повозиться. Солнце скрылось за облаками, а расчет по инерциальной системе после той бури, которую мы пережили, был далеко не прост. Наконец, вычисления были сделаны. К нашему удивлению, до входа в реку оставалось совсем немного.
— Ну сколько?
— Девяносто.
— Это по прямой?
— Да.
Кор задумался, в голове его зрело какое-то решение.
— Вот что, — наконец произнес он, — как вы себя чувствуете, Антор?
Вопрос этот удивил меня. Обычно Кор не очень интересовался самочувствием экипажа. У меня сложилось такое впечатление, что, будучи сам на редкость здоровым человеком, он молчаливо предполагал такое же состояние и у всех окружающих. Впрочем, для этого у него были основания — медицинский отбор в экспедицию был произведен достаточно придирчиво.
— Довольно сносно, — ответил я, — только очень устал.
— Все мы устали, — возразил Кор, — нам нужно сегодня же уйти в глубь материка, взгляните на барометр.
Показания прибора были тревожными. Атмосферное давление снова упало, и самописец чертил кривую ниже того уровня, который отмечала стрелка при последнем шторме.
— Это заставляет нас торопиться, я думаю, вам понятно? Возьмите крылья и, пока не стемнело, произведите разведку береговой линии в районе устья и нескольких километрах вверх по течению реки. Вы, Конд, поведете корабль.
Кор поднялся от пульта, уступая место Конду. Я, тяжело передвигая ноги, направился в багажный отсек. В помещениях корабля было пусто, — я вспомнил, что по приказанию Кора все находились в гидроконтейнерах. Мне встретился только Ланк.