На четвертый раз везет
– Когда уезжаешь надолго, многое пропускаешь. – Она бросила многозначительный взгляд на Паулу. – Стеллан играет одну из главных ролей в новой мыльной опере на Четвертом канале. Точнее, в художественном сериале, как мы говорим, не так ли, милый?
– Что? Да, да… Художественный сериал…
Пауле с трудом верилось, что Стеллан – актер. Он был очень красив, но не слишком красноречив. Может быть, он из тех актеров, которые расцветают перед камерой. Говорят, бывают и такие. Кажется, это называется «роман с камерой»… Или так говорят о фотомоделях?
Хелена болтала без умолку.
– Я руководитель проекта «Бринвальс»… – Очевидно, название сериала, – …точнее, ассистент руководителя, но всем известно, что все решаю я… правда, милый? – Стеллан кивнул. – Стен алкоголик – пусть все и делают вид, что это не так. Мне это на руку. – Она засмеялась над собственным цинизмом. Кому война, а кому и…
– …мать родна, – подхватил Стеллан, словно услышав шепот суфлера. Хелена взглядом заставила его замолчать.
– В смысле Стену Левину, – с улыбкой объяснила она.
Но Пауле и это имя ничего не говорило.
– А теперь расскажи, как было в Нью-Йорке!
Хелена с интересом слушала рассказ Паулы, тщательно подобранные эпизоды ее жизни в Нью-Йорке, или Городе Большого Яблока, как выражался Стеллан, хотя Хелена смущенно объяснила ему: так говорят только туристы. Сама Хелена лишь поддакивала: «О-о-о!» – когда Паула рассказывала о работе в рекламном бюро, и «Ну-у-у!» – в ответ на рассказ о квартире. Когда речь зашла о Джеронимо и Фрэнке, Хелена снова воскликнула «о-о-о!», добавив, что всегда мечтала дружить с голубыми, таким тоном, каким ребенок говорит, что мечтает получить живую лошадь в подарок на Рождество. После чего сообщила, что это «совсем как у Бриджит Джонс».
Пауле льстил восторг Хелены, и она не смогла удержаться от упоминания о Джейсоне, умолчав, однако, об отношениях, которые их связывали. И тут же пожалела. Хелена, очевидно, благополучно забыла все, чему научилась во время работы в издательском бизнесе, и не имела ни малейшего представления о том, кто это такой. Зато Ракель бросила недоверчивый взгляд на Паулу. Та поспешно перевела разговор на другую тему и принялась рассказывать о Балтазаре Эклюнде и его «снежных» владениях в Сохо.
Рассказ Паулы явно произвел впечатление на Хелену. Стеллан все так же вставлял неуместные замечания, пока Хелена, потеряв терпение, не отправила его поискать друзей в другой песочнице. Он, похоже, не уловил иронии и отправился к соседней барной стойке, где его немедленно окружили поклонницы.
Ракель беспокойно взглянула на Хелену, которая лишь пожала плечами:
– Ходит за мной как собака. Прямо надоел, – и снова обратилась к Пауле: – А чем ты занимаешься теперь?
– Пока ничем, – честно ответила Паула. – Я отправила заявление на одни курсы – посмотрим, что получится.
– Тебе нужна работа? – неожиданно спросила Хелена.
– Работа? Да, наверное… – Паула мельком глянула на Ракель, которая усердно закивала.
– Нам постоянно не хватает персонала!
– Я думала, что в медиабизнесе полно молодежи, готовой завязывать шнурки на ботинках Магнусу Хэренстаму [10]за щелчок в нос.
– Вот именно. Молодежь, которая думает, что стоит оказаться в одной очереди с Рене Нюберг [11]– и ты уже звезда. А нам нужны умные люди, которые умеют работать!
Паула отметила это «мы» – Хелена словно ставит знак равенства между собой и всем медиамиром.
– Зарплата, конечно, невысокая – чуть меньше, чем в «Макдоналдсе», но скучать не приходится и коллеги очень симпатичные. Хочешь, я спрошу Фредрика?
– Фредрика? – Еще одно имя, которое стыдно не знать, констатировала Паула.
– Фредрик Шернъельм – исполнительный директор «Райт Вижн», – снисходительно пояснила Хелена.
– Да, да… – Паула сделала вид, что вспомнила, о ком идет речь. Она смутно догадывалась, что «Райт Вижн» – это, должно быть, и есть та самая продюсерская фирма, которую упоминала Ракель, и с трудом припомнила логотип: стилизованный глаз на черном фоне. – Было бы просто здорово!
Хелена попросила номер телефона Паулы и еще раз оставила свой, теперь уже на визитке с тем самым стилизованным глазом. Затем она откланялась, снова чмокнула воздух и отправилась к Стеллану, который немедленно покинул свою новую песочницу и вернулся к Хелене.
* * *Хелена позвонила дней через десять. Паула почти забыла о ее предложении, и напрасно. Хелена была поверхностной, шумливой и чересчур восторженной, но держала слово, занимая ли двадцатку на кофе или обещая позвонить, когда другие небрежно бросали «услышимся!» и тут же забывали.
– Паула! – кричала Хелена. Ее и без того звонкий голос в телефоне звучал еще пронзительнее. Паула держала трубку в нескольких сантиметрах от уха. – Можешь приехать сюда в среду? Возможно, для тебя найдется работа.
– В среду… – Паула сделала паузу, словно для того, чтобы поразмыслить и полистать исписанный ежедневник. Она пыталась вспомнить, есть ли у нее какие-то планы на следующую неделю. Их, скорее всего, не было. – Пожалуй, смогу. Во сколько?
– В десять.
Вот это да, подумала Паула. Придется поставить будильник.
– Куда нужно приехать?
– Порт Фрихамн знаешь? – Это Паула знала, и Хелена продиктовала адрес одного из ангаров. – Ты будешь говорить с Андерсом Викселем, он продюсер программы «Без церемоний».
– А что за работа?
– Честно говоря, не знаю. Андерс расскажет. Он ужасно милый.
– Понятно… – Паула задумалась: пойти на собеседование, даже не зная, что за работа, – это какой-то экстрим, но Хелена проигнорировала возникшую паузу.
– Когда придешь, загляни ко мне. Может быть, пообедаем вместе?
– Конечно, конечно. Услышимся… – Паула собралась положить трубку, но вовремя остановилась. – Послушай, спасибо тебе за помощь!
– Ах, не стоит! Когда я в следующий раз поеду в Нью-Йорк, дашь мне адреса интересных людей! Услуга за услугу! – Она засмеялась, но Паула поняла: когда Хелена попросит, ей и в самом деле придется составить для нее список.
Юхан вернулся домой в плохом настроении. Ему поставили дополнительное дежурство в выходные, и вместо четырех свободных дней, которых он так ждал, оставалось всего два. Паула попыталась его утешить.
– Придумаем что-нибудь интересное, за это время можно успеть многое, правда? – Она жалобно смотрела на его понуренную голову. – Можем сходить в кино или в ресторан, можем прогуляться по Юргордену или пойти в Скансен. Или поехать в Мариефред, или в гости сходить…
Поток идей иссяк; Юхан поднял голову и с улыбкой посмотрел на Паулу:
– Милая, ты не виновата.
– Значит, ты больше не сердишься?
– Нет, на тебя – не сержусь.
Паулу всегда изумлял темперамент Юхана. Если он и сердился, если его что-то и выводило из себя, то чаще всего он успокаивался через несколько минут. Смеясь, он говорил, что у него коровий темперамент – он спокоен и почти всегда и всем доволен. За исключением жуткого скандала, случившегося, когда Паула решила ехать в Нью-Йорк, конфликтов у них с Юханом почти не было. А если и случались, виновницей чаще всего оказывалась Паула – порой неосознанно используя ссору как последнее средство.
Юхан, должно быть, идеальный полицейский: Паула пыталась представить, как нужно вести себя, чтобы его спровоцировать. Назвать поганым копом – и бровью не поведет. Ударить – вряд ли удастся, Юхан высокий и сильный.
Паула вспомнила, как несколько лет назад к ней в метро пристали два скинхеда и без всякой причины стали ее толкать. Юхан и раньше говорил ей, что вступать в пререкания с идиотами не стоит, и поначалу он и Паула делали вид, что ничего не происходит. Но как только Паула почувствовала, что ее толкают, Юхан тут же шагнул к бритоголовым. Паула не слышала его слов: говорил он коротко и сквозь зубы, но через несколько секунд парни удалились – бранясь и угрожая, но явно напуганные. Паула спросила, что такое он им сказал, но Юхан только покачал головой и повторил: «Идиоты».