Excommunicado

— Знаю, что не во мне, и догадываюсь, в чём. Полагаю, что не стоит сейчас углубляться в это, потому что ты не готова, — неторопливо подбирая слова, такие верные, на мой взгляд, в эту минуту, Альваро мягко и тактично переводит тему, не дав мне сказать ещё что-нибудь, за что я безмерно ему благодарна: — Суд, если я верно понял, проиграла?
Я пропускаю мимо ушей факт его осведомлённости, приняв сказанное за абстрактную эмпатию, и чувствую расслабление в напряжённых мышцах, словно наконец могу выдохнуть. О работе и делах говорить намного проще, тем более — я так много всего должна выяснить и поведать сама, а это отличный повод для поворота русла беседы.
— Была признательная сделка, без заседания. С этими экологами-фанатиками непросто договориться, да и правда была на их стороне, так что…
Я не скрываю разочарования в немного уставшем голосе, опустив глаза на сумку на коленях, будто сейчас на шею рухнет гильотина. Ожидаю, что Альваро выразит негодование, но…
— Это не так критично, как ты почему-то думаешь. Хотя приятно знать, что переживаешь не только за своё адвокатское имя, но и за мою компанию.
Вскинув взгляд на грубоватые линии мужского профиля, замечаю хитрую полуулыбку. И, как именинница, кинувшаяся раздирать подарочные обёртки на многочисленных коробках, чтобы узнать, что ждёт внутри, я набираюсь смелости и сыплю вопросами:
— Хорошо. Раз мы затронули и это, всё-таки объяснишь, чем обусловлен такой разброс по разным сферам? Поставка оборудования, добыча драгоценных камней, морские пути… Что-то от имени корпорации, что-то от дочерних, среди которых я знакома только с одной, — перевожу дух, проницательно продолжая оглядывать Альваро, чьё внимание направлено на шторку-стекло перед нами. И вновь продолжаю пулемётной очередью: — А та ферма и склад тоже принадлежат «Сомбре»? Как недвижимость на балансе? Чем ещё ты занимаешься?
Слышу его зарождающуюся усмешку на моём последнем выдохе и предупреждающе добавляю, не скрывая умоляющей нотки в голосе:
— Только без язвительности и шуток, прошу тебя.
Наступает недолгое, но мучительное для меня молчание — мерседес успевает ловко обогнать два неприметных седана и выехать на 8-ю авеню. И только тогда Альваро, неспешно проговаривая каждое слово, отвечает, поудобнее устроив затылок на подголовнике:
— Пойми меня верно, Джейн… Информация — одно из самых мощных оружий, самых сильных ресурсов в наше время. Тебе ли не знать? И если порой я чем-то не делюсь, значит, так действительно нужно.
Я уже собираюсь встать на дыбы и пробиться сквозь его совершенно не давший понимания, уже слышимый мною ранее, ответ, как Альваро пресекает меня одним лишь взглядом, и приходится захлопнуть рот. Тяжёлым, но таким обволакивающе-заинтересованным взглядом. И он, стирая усмешку с губ, размеренно молвит далее:
— О горнодобыче и контейнерах, надо сказать — пустых, ты и не должна была знать. Это не просчитанная мною наперёд случайность: иском должен был заниматься другой нанятый для этого адвокат. Но случилось то, что случилось. Кстати, если была бы чуть внимательнее ко всем моим словам, то вспомнила бы, что «Сомбра» — не просто корпорация, а большая империя. Не для красного словца, оставим это для писателей и политиков, — поправив и так идеально сидящую запонку, он вновь смотрит мне прямо в глаза. — И легко догадалась бы обо всём сама, пусть и не сразу.
Задумчиво пожевав губу, я заправляю прядь волос за ухо и снова отворачиваюсь к окну. Колесо машины пружинисто-мягко попадает в небольшую неровность, но Энтони водит настолько профессионально, что мы этого практически не чувствуем. В воздухе замирает благодатная тишина, и ловлю себя на мысли, что мне нравится то, каким журчаще-медленным ручьём начался наш разговор.
— Впервые с Леандро Монтера я случайно столкнулась в холле Верховного суда, — осторожно подбирая слова, я решаю узнать у Альваро то, что давно зудит внутри. Он тут же впивается в меня изумлённым взором, и, повернувшись лицом, замечаю дернувшуюся мышцу на его скуле при упоминании врага. — Ничего особенного, просто посмотрели друг на друга, как обычные незнакомцы. Я узнала в нём владельца «Эрерры Лимитед», но не могла вспомнить имя…
 
Вдохнув в лёгкие побольше воздуха, тихо проговариваю дальше:
— Ты говорил, что вы — конкуренты, и это ввергает меня в смятение, потому что я в курсе слухов, чем он занимается. Просто прошу тебя, скажи, что «Сомбра» не ведёт такой же бизнес с подпольными казино, наркотрафиком и…
— О, это было бы для меня слишком просто и неинтересно, Джейн, — аккуратно перебивает Альваро, и так поняв суть. — «Эрерра» несомненно дотягивает по масштабам до «Сомбры», но, во-первых, пересекаемся и конкурируем мы лишь в двух основных сферах: консалтинг и добыча. Во-вторых, главная и ключевая разница между мной и Монтерой в том, что ему интересен грязный и беспринципный бизнес. Моя же цель совсем в другом. И она не лежит в одной плоскости с кокаином, проституцией и азартными играми.
Невольно подлавливаю себя на том, что слушаю Альваро с неиссякаемым любопытством, и виной тому не только то, как хладнокровно и чётко он говорит о своём детище и неприятелях, а ещё и то, какой нерушимой идейностью горят карие глаза.
— Я люблю сложные задачи. Когда в уравнении дана сумма в миллиард, договор подряда с госкомпанией, официальная бухгалтерия, и икс — то, как филигранно и незаметно ты отмоешь этот самый миллиард, оставшись с безупречной репутацией, — он с присущей ему грациозностью жестикулирует ладонью, словно держит пальцами в воздухе мячик, качая его на очередном важном слове. — Причём каждый раз оффшорная схема для этого икса должна быть индивидуальной.
Затаив дыхание, я внимаю дальше, ярко представляя себе каждую деталь, и только облизываю пересохшие губы, боясь мельчайшим движением нарушить момент откровения.
— Это как подбор кода для взлома какой-либо системы. Ты взламываешь, наслаждаешься каждым мгновением этого сложнейшего процесса, затем забираешь конечный результат. А в следующий раз система становится всё сложнее и непробиваемее. И это означает новый вызов, — он вглядывается в мои заворожённые речью глаза, совершенно серьёзно добавляя: — Моя гонка — за глобальностью. За охватом разных отраслей и множества стран. На меня работают тысячи людей, и не все из них «белые воротнички» или те, кто могут обсудить Вивальди за обедом. Ты сама видела на ферме Белла и остальных. А Монтера, в противовес мне, полностью выстраивает бизнес на маргинальности.
Альваро кривит ртом, взглянув на промелькнувшее здание за окном, и приглушённо произносит вслед:
— Такова правда, и это всё вынужденные меры, — дав тишине окутать нас, он вновь смотрит на меня уже с нескрываемой дерзостью и желанием. — А кайф и азарт можно получить совершенно в иных моментах и вещах.
Ощущаю, как к скулам приливает кровь, и чётко распознаю в его словах неозвученное: «Или же и то, и другое в одной женщине». Но мне всё ещё не хочется давать флирту занять пространство между нами, и поэтому я спешу признаться в том, что было моей главной тревогой тогда, когда Альваро уехал:
— Я много… думала о том, что сказал тогда Монтера. Что теперь твоё влияние в Африке под угрозой. Я не стану настаивать на подробностях, но ты смог решить вопросы в поездке?
Про взрыв на заводе спрашивать напрямую не рискую — вдруг он вообще не имеет отношения ни к нему, ни к его врагу? Мало ли, сколько там этих фабрик в Африке...
— Решить полностью — нет, война с Леандро слишком затяжная… выматывающая, — словно хотел сказать «кровопролитная». — Но урегулировать некоторые моменты в свою пользу — да. Это только начало, Джейн.
 
Последние слова отдают в атмосферу тихим рокотом, как если бы пантера пригнулась, наращивая рык в глотке. Всё же Альваро может быть чрезвычайно устрашающим — и в поступках, и в словах, — и мне в любом случае не стоит об этом забывать, даже если его первичная жестокость ко мне стёрлась из памяти под давлением чего-то неизведанного для нас обоих, чему до сих пор нет ни объяснения, ни названия.