История твоей жизни (сборник)
Как ни прекрасны эти картины, они лишь разжигают мой аппетит. Другие узоры ждут, чтобы я их увидел, и масштаб их куда больше. По отношению к ним я сам слеп, и все мои сонаты по сравнению с ними – всего лишь изолированные обрывки данных. Я понятия не имею, какие формы может принимать подобный гештальт, но в будущем такое понимание придет, и я хочу их найти и воспринять. Хочу так, как никогда ничего не хотел.
Приезжего доктора зовут Клозен, и он ведет себя не так, как другие. Судя по манере, он привык в общении с пациентами носить маску вкрадчивой вежливости, но сегодня он немного не в своей тарелке. Он старается напустить на себя дружелюбный вид, однако в производстве уверенного словесного шума несколько уступает другим врачам.
– Этот тест происходит так, Леон: вы будете читать описания разных ситуаций, в каждой из которых заключена проблема. И после каждого описания вы мне расскажете, как бы вы эту проблему решали.
– Я такие тесты уже проходил, – киваю я.
– Вот и хорошо, вот и славно.
Он вводит команду, и экран передо мной заполняется текстом. Я читаю сценарий: проблема планирования и выбора приоритетов. Реалистичная, что необычно: по мнению большинства исследователей, оценки таких тестов получаются слишком произвольными. Я несколько выжидаю с ответом, и все равно Клозен удивлен быстротой моей реакции.
– Очень хорошо, Леон. – Он нажимает клавишу. – Попробуйте вот эту.
Он продолжает давать мне сценарии. Когда я читаю четвертый, Клозен очень старается демонстрировать лишь профессиональное безразличие. Мой ответ сейчас представляет для него особый интерес, но он не хочет, чтобы мне это было известно. В сценарии задействованы офисные интриги и суровая конкуренция за продвижение по службе.
Я соображаю, кто такой Клозен: он психолог государственной конторы, военный, скорее всего сотрудник отдела исследований и разработок ЦРУ. Тест предназначен для оценки потенциала гормона «К» в разработке стратегий. Вот почему доктору сейчас неловко со мной: он привык иметь дело с солдатами и госслужащими, чья работа – повиноваться приказам.
Вероятно, ЦРУ захочет меня придержать как объект для последующих тестов. Быть может, они так поступили уже и с другими пациентами, если те показали хорошие результаты. Потом они выделят добровольцев из своих рядов, устроят им кислородное голодание мозгов и полечат гормоном «К». Я, разумеется, не хочу становиться ценным сотрудником ЦРУ, но уже показал достаточно, чтобы вызвать у них интерес. Лучшее, что я могу сделать, – скрыть свое искусство и на этот вопрос ответить неверно.
Я предлагаю неудачный способ действий, и Клозен разочарован. Тем не менее мы продолжаем. Я теперь думаю над сценариями дольше, ответы даю более слабые. Среди безобидных вопросов рассыпаны опасные: один – об избежании поглощения враждебной корпорацией, другой – о мобилизации населения на борьбу со строительством угольной электростанции. Я на каждый даю неверный ответ.
Завершив тестирование, Клозен меня отпускает – он уже пытается сформулировать рекомендации. Если бы я показал истинные способности, ЦРУ завербовало бы меня немедленно. Неровное мое выступление пригасит тамошний энтузиазм, но не изменит намерений: слишком велики для ведомства потенциальные выгоды, чтобы забыть о гормоне «К».
Мое положение фундаментально переменилось: если ЦРУ захочет придержать меня как объект тестирования, мое согласие будет совершенно не обязательным. Надо подготовиться.
Разговор произошел четыре дня спустя и застал Ши врасплох.
– Вы хотите выйти из исследования?
– Да, и немедленно. Я хочу вернуться к работе.
– Если это вопрос оплаты, мы могли бы…
– Нет, деньги не проблема. Просто с меня достаточно этих тестов.
– Я понимаю, что после некоторого времени тесты начинают утомлять, но мы так много из них узнаем… и мы ценим ваше участие, Леон. Дело не просто в том…
– Я знаю, как много вы узнаете из тестов. И все же я решил: я больше не хочу.
Ши пытается что-то сказать, но я перебиваю:
– Я знаю, что связан соглашением о конфиденциальности. Если вы хотите, чтобы я что-нибудь по этому поводу подписал, присылайте. – Я встаю и иду к двери. – До свидания, доктор Ши.
* * *Он звонит через два дня.
– Леон, вам необходимо приехать на осмотр. Мне только что сообщили: в другой клинике обнаружили неприятные побочные эффекты лечения гормоном «К».
Он лжет: по телефону он бы ни за что этого не сказал.
– И какого рода эффекты?
– Потеря зрения. Бурный рост зрительного нерва и последующее его разрушение.
Наверняка это заказало ЦРУ, узнав, что я выхожу из испытаний. Стоит мне вернуться в больницу, Ши объявит меня умственно несостоятельным и госпитализирует принудительно. А потом меня переведут в государственный научно-исследовательский институт.
Я изображаю тревогу:
– Выезжаю немедленно.
– Ну и хорошо. – Ши доволен, что его представление оказалось убедительным. – Мы вас осмотрим сразу, как приедете.
Я вешаю трубку и поворачиваюсь к своему терминалу – проверить последнюю информацию в базе данных ФСИЛ. Ни о каких побочных эффектах не упоминается – ни на зрительном нерве, ни где-нибудь еще. Я не отбрасываю возможности, что в будущем такие эффекты могут проявиться, но тогда я сам их обнаружу.
Пора уезжать из Бостона, и я начинаю собирать вещи. Уходя, снимаю все со счета в банке. Если продать аппаратуру моей студии, я получил бы больше денег, но все это громоздкое, не вывезти. Я забираю только несколько мелких вещичек. Где-то через два часа телефон звонит снова: Ши интересуется, где я. На этот раз я жду, чтобы сработал автоответчик.
– Леон, вы слышите меня? Это доктор Ши. Мы вас уже довольно давно ждем.
Он попытается позвонить еще раз, а потом пошлет санитаров в белых халатах, а то и полицию, чтобы меня забрать.
* * *В семь тридцать вечера Ши еще сидит в больнице, ожидая новостей обо мне. Я поворачиваю ключ зажигания и выезжаю с парковки через улицу от больницы. Сейчас он в любой момент может заметить конверт, который я подсунул под дверь его кабинета. Как только он его откроет, сразу сообразит, что письмо от меня.
Привет, доктор Ши!
Я так понимаю, что вы меня ищете.
Минута удивления, но не больше: он тут же возьмет себя в руки и предупредит охрану, чтобы искала меня в здании и проверяла все отъезжающие машины. И станет читать дальше:
Вы можете отозвать тех мордоворотов-санитаров, что ждут у моей квартиры, – я не хочу зря тратить их драгоценное время. Наверное, вы решительно настроены получить на меня полицейский ордер на розыск, и потому я взял на себя смелость ввести в центральный компьютер полиции вирус, который будет подменять информацию в ответ на запросы по номеру моей машины. Конечно, вы можете дать описание автомобиля, но ведь вы же даже не знаете, как он выглядит.
Леон.
Он позвонит в полицию, чтобы тамошние программисты занялись этим вирусом. Он заключит, что у меня комплекс неполноценности – судя по наглому тону записки, ненужному риску возвращения в больницу, чтобы ее доставить, и бессмысленному сообщению о вирусе, который иначе мог бы пройти незамеченным.
И будет не прав. Эти действия были предприняты, чтобы вызвать недооценку моих возможностей полицией и ЦРУ – тогда я могу твердо надеяться, что они не примут адекватных мер. Вычистив мой вирус из центрального компьютера, тамошние программисты оценят мою программистскую квалификацию как хорошую, но не выдающуюся, и загрузят резервные копии, чтобы восстановить мой номер машины. Это действие включит второй вирус, гораздо более тонкий, который модифицирует и резервные копии, и активную базу данных. Полиция будет довольна, зная, что номер у нее записан верно, и станет азартно гоняться за призраком.