Назад в Орегон (ЛП)
– Лози? – Пробормотала она.
– Хм?
‘Лози? Это её подружка? Или одна из подопечных Тесс?’
– Лози, – Эми приоткрыла печальные зелёные глаза и посмотрела на Луку. – Она упала в воду.
Лука внезапно вспомнила. Рози – имя куклы Эми.
– Мы найдём тебе другую игрушку. А сейчас спи.
Эми прижалась головой к плечу взрослого и последовала его совету.
========== Юнионтаун. 7 мая 1851 год ==========
Раздался скрип повозки, предупреждая о человеке взбирающемся внутрь. Нора распахнула глаза, её веки по-прежнему тяжелы.
– Привет. – В поле зрения появилось лицо Луки. – Как ты?
– Лучше, – прохрипела Нора.
Слова были ложью, и оба это знали. Последние два дня она провела в постели, чувствуя то слабость, то жар. Сильный озноб вызывал головную боль.
Лука присел рядом с ней:
– Вот. Тебе нужно немного поесть.
Нора даже не взглянула на белую жидкость, которую он ей протягивал.
– Я не голодна.
– От этого тебе станет легче, – сказал он.
Нора устало подняла голову и посмотрела на предлагаемое:
– Что это?
– Сырой лук в уксусе с огурцами и хлеб с маслом. Миссис Гарфилд говорит, что это поможет справиться с простудой. Давай, – он призывно поднёс хлеб к её рту.
Нора перевела на него взгляд. ‘Для человека обделённого эмоциональностью, он не плохо справляется с ролью няньки для своей жены.’
Она не понимала, действительно ли его заботит её здоровье или он просто с нетерпением ждёт, когда она сможет снова взять на себя обязанности по уходу за Эми. Женщина нехотя открыла рот и откусила кусочек. Глотать было больно, и Нора пережевав пищу откинулась обратно.
– Мы остановились на ночёвку?
– Нет. Мы добрались до парома у канзасской реки города Юнионтаун и ждём своей очереди, чтобы её пересечь.
– Юнионтаун? – Повторила Нора.
Лука кивнул:
– Он не больше торгового поста, но единственный город среди тысяч миль.
У Норы забегали глазки:
– Мы можем выбраться в город и купить Эми новую куклу?
Может покупка заставит её дочь снова улыбнуться. Трёхлетнему ребенку, оказавшемуся в незнакомой среде с больной матерью, не способной о ней позаботится, приходится нелегко.
– Не думаю. Город восстанавливают; сомневаюсь, что у них продаётся что-то кроме предметов первой необходимости.
До Норы смысл слов доходил медленнее, чем обычно.
– Во-восстанавливают? – Эхом произнесла она.
Лука мрачно кивнул:
– Из-за холеры в прошлом году город был сожжен дотла.
‘Холера’, поморщилась Нора.
– Как думаешь, как скоро я встану на ноги?
– Не знаю.
Нора подняла брови. В голове загудело, а сердце забилось в бешеном ритме. Впервые Лука не знал ответа на заданный ею вопрос. Казалось, у него очень большие познания о том, что может произойти по дороге.
‘Он, правда, не знает ответа, или бережёт меня от правды?’ с внезапным испугом подумала она.
Нора не глупа. Как и многие другие женщины обоза, она видела наспех вырытые могилы вдоль тропы, которые служили постоянным напоминанием о хрупкости человеческой жизни. За несколько лет только одна треть иммигрантов покинувших Индепенденс достигли конечного пункта назначения. Многих подкосили холера, грипп, инфекции и ряд других заболеваний, или же они умерли в результате несчастных случаев или перестрелок.
– Я ведь выздоровею, да?
– Конечно, выздоровеешь, – тут же ответил Лука.
От его уверенности в голосе, лучше не стало. Даже если она победит болезнь, нет никаких гарантий, что её не будет угрожать любая другая опасность поджидающая их впереди. Она итак чуть не лишилась жизни, упав в реку Варакуса не умея плавать. Внезапно Нору охватила паника, подавляя страх собственной смерти.
‘Что станет с Эми, если со мной что-нибудь случится?’
Лука, конечно, взял на себя такую ответственность на несколько дней, но не на постоянной же основе.
Лука склонился, чтобы посмотреть ей в лицо:
– Тебе больно?
– Я… - Нора колебалась.
Проработав три года проституткой, она научилась скрывать такие эмоции как отвращение и страх, но не хотела лгать мужчине, делавшему всё возможное, чтобы позаботится о её дочери.
– Я боюсь.
– Боишься? – Переспросил Лука, будто эта эмоция была ему чужда.
Затем его глаза расширились, и он отпрянул от неё.
– Нет! – Нора на секунду закрыла глаза.
Для уверенного в себе человека, он был на удивление нерешителен, когда дело касается человеческих взаимоотношений.
– Я не тебя боюсь. Просто…мне пришло в голову насколько опасной может быть эта поездка.
Лука прищурился:
– Ты боишься умереть.
Тяжело было выдержать устойчивый взгляд серых глаз.
– Я боюсь не за себя, а за Эми. Случись что со мной, она останется совсем одна, – прошептала она, будто произнеся в слух, заставит это случиться на самом деле.
Лука потёр небольшую горбинку на носу, которая свидетельствовала о старом переломе. Это явно был жест нервозности.
– У неё буду я, – тоже шёпотом произнёс он.
Нора не знала, как на это реагировать. Не осмеливаясь отвергнуть предложение мужчины взять на себя ответственность по уходу за Эми, но и не решаясь принять его. Она его не знала и не доверяла настолько, чтобы позволить растить своего ребёнка.
Пока она молча на него пялилась, Лука отвёл взгляд:
– Хочешь, чтобы я повернул обратно? Мы в пути всего неделю. Я могу отвести вас обратно в Индепенденс.
Нора прожигала взглядом его спину.
‘Отвести нас обратно,’ мысленно повторила она. Он явно не намеревается оставаться в Индепенденсе с ними. ‘Он оставил бы нас там без колебаний. Этот вынужденный брак, очевидно, ничего для него значит. А как же «Пока смерть не разлучит нас?»’
– Нет, – покачала она головой. – Нам не к чему возвращаться.
– Хорошо, – Лука встал. – Спи. Я разбужу тебя, когда подойдёт наша очередь.
========== Перекрёсток Рок-Крика. 11 мая 1851 год ==========
Нора присела на дышло повозки, давая больным ногам отдохнуть. Она впервые была так сильно истощена за последние десять дней. Не думала, что трудности в дороге будут для неё такими тяжёлыми, ведь не привыкла жить на земле без лавок, в которых можно было многое приобрести. Или, быть может, постоянная усталость является симптомом чего-то другого?
Длинную траву, посыпанную полевыми цветами, колыхал мягкий майский бриз. Они двигались вдоль Маленькой Голубой реки на северо-запад, путешествуя по холмистой степи, где вода, деревья и травы легкодоступны. По большей части, началось путешествие хорошо, и управлять быками она привыкла, но их сопровождали грозы и ливни, из-за которых вода в ручьях и реках прибывала, что очень осложняло путь.
Ещё вчера переход вброда через Рок-Крик был труден. Дорога здесь становилась холмистой с крутым спуском в долину и не менее крутым на скалистом берегу на другой стороне. Волы втащили повозки вверх по берегу, но когда исчерпав силы они сделали привал, повозки начали скатываться вниз. Мужчинам пришлось объединиться и толкать повозки вперёд, пока узкая тропа ближе к берегу не стала шире.
Впервые, капитан МакЛафлин решил сделать продолжительный привал и остаться в воскресенье в лагере. За неделю до этого, после долгих дискуссий, они двинулись вперёд, боясь, что потеряв день, они могут попасть в метель на западном конце пути.
В то время как мужчины отправились на охоту, больше из спортивного интереса, чем для добычи пропитания, женщины занялись стиркой. Вдоль крутого склона Рок-Крик были разведены костры, разложены котелки и груды грязной одежды.
Миссис Гарфилд подошла и села рядом с Норой на дышло повозки. Обе женщины ждали, пока нагреется вода.
Нора пробежала глазами по новой подруге, а порой и наставнице. Старшая женщина тоже выглядела уставшей, но на лице по-прежнему была дружелюбная улыбка. Бернис Гарфилд вытянула ноги и вытерла руки о белый фартук, завязанный на полной талии. Нора взглянула на её руки, которые столь же грубы и красны, как свои собственные. Холодная вода, солнце и грубое дегтярное мыло сказались на обнажённой коже.