Форт Заря (СИ)
Собственно, этого можно было и не говорить, все и так знали, кому что делать. Но Женя нервничал. Он вдруг оказался предводителем военной экспедиции, этаким походным князем, и эта роль его ужасно смущала. О том, что нужно делать, он имел самое смутное представление, почерпнутое из книг и фильмов о войне и из компьютерных игр.
— Не переживай, Ойген, все будет как надо, — отозвался Циммер, — главное, привези их всех.
— Григорий, Клаус, вы лучше всех разбираетесь в тактике и в скрытном передвижении. Так что вам сейчас и рулить.
— Я в ночных вылазках не слишком силен, — отговорился Лори. Пусть Грегор командует.
— Давайте проговорим все действия еще раз, — геолог осветил фонариком лист бумаги, — Вот здесь, в центре, стоит рубленный дом. Это жилище вождя. Он, уходя спать, запирается изнутри. Без шума туда не проникнуть, поэтому трогать его не будем. Дальше. Вот эти хижины вокруг — в них живут обычные воины, женщины и дети. Клеть, в которой держат рабов вот здесь, в стороне, метрах в двадцати, подальше от леса, чтобы затруднить возможный побег. Сперва тихо проходим так, чтобы эта хибара оказалась между нами и остальным поселком. Потом я, поскольку двигаюсь тише всех, захожу внутрь и вывожу женщин. Дальше готовим носилки, выносим больных и уходим к машинам. Оставляем там женщин и возвращаемся за техникой. Во время движения стараемся держаться на фоне леса, чтобы быть менее заметными. Всем все понятно? Тогда пошли.
Женя сел за руль, тронул машину и небольшая колонна вскоре исчезла во тьме.
Машины остановились примерно в полутора километрах от эфиопского поселка и заглушили моторы. Женя вылез из своего ЛуАЗа и принялся разминать затекшие ноги. Вести эту колымагу было не слишком удобно: сиденье и руль у нее находились посередине кузова, а педали по сторонам рулевой колонки, так что сидеть приходилось враскоряку.
Четверка диверсантов построилась в колонну и двинулась вперед. Вокруг стояла тишина, изредка нарушаемая криком ночной птицы или шумом ветра в верхушках деревьев. Луна то пропадала в облаках, погружая окрестности в непроницаемый мрак, то показывалась во всей своей красе, заливая пространство бледным светом, и тогда на фоне посветлевшего неба проступала изрезанная поверху черными зубцами стена леса.
Через четверть часа группа подошла к поселку.
— У нас достаточно времени, — вполголоса инструктировал Григорий, — поэтому не спешим. Пока темно — спокойно двигаемся, как луна выйдет — останавливаемся и приседаем. Если я подниму руку, тоже немедленно останавливаемся и приседаем. Я иду первым, потом Женя, потом Ганс. Клаус замыкающий. Вот, как раз тучка набежала. Идем!
Приготовив ружье, Григорий двинулся вперед, остальные — за ним.
Жене казалось, что он издает невообразимый шум. Скрип гравия, шелест травы, хруст случайно подвернувшейся под ногу веточки — любой звук казался ему громом, спина заледенела от страха, в груди словно бы ворочался холодный комок. Но он, пересиливая себя, шел следом за Григорием, держа под мышкой самодельные носилки — найденный в запасах кусок брезента, прикрепленный к двум тонким жердям.
Они прошли уже полпути, как ночную тишину прорезал скрип двери. Все присели и замерли, повинуясь условному знаку. Дверь одной из хижин отворилась, на светлом фоне дверного проема показалась темная фигура. Фигура некоторое время постояла, потом послышалось тихое журчание. Еще минута, и человек вновь скрылся за дверью. Григорий выждал еще пару минут, затем жестом дал команду, и группа продолжила путь.
За стеной хибары все остановились и перевели дух. Григорий оглядел всех, показал большой палец и исчез за углом. Вскоре за стенкой послышались приглушенные голоса. Через несколько минут из-за угла одна за другой вышли три женщины. Следом появился Григорий с человеком на руках и бережно опустил свою ношу на приготовленные носилки. Еще немного — и он вынес второго человека, уложил его на вторые носилки, и группа двинулась в обратный путь. Дважды им приходилось останавливаться и пережидать, пока луна снова скроется за тучами, и каждый раз у Жени замирало сердце от страха, что их вот-вот обнаружат.
Наконец, все дошли до оставленных на дороге машин. Носилки осторожно опустили в кузов ЛуАЗа и закрепили ремнями. Напряжение несколько спало, народ расслабился, люди начали вполголоса переговариваться. Вот только Женя не понимал ни слова. Молодая женщина в жутких лохмотьях теребила рукав Ганса Грубера, и пыталась что-то у него выспросить. Грубер ей что-то втолковывал, тыкая пальцем в Женю и через слово повторяя «Ойген». Спасенная дама, уяснив важный для себя вопрос, повернулась к программисту.
— Danke, Eugene, — растроганно проговорила она. И скороговоркой прибавила еще несколько десятков слов. Единственное, что можно было понять — она благодарит.
— Давайте отложим эмоции на потом, — вмешался Григорий, — У нас еще есть пара дел, а вы наговоритесь по возвращении. Айда, мужики.
Машины стояли рядом с домом вождя, почти в центре деревни. Джип — британская легенда «LandRover Series I», и небольшой квадрик.
— Ну-ка, давайте попробуем его поднять. Сколько он весит? — Григорий ухватился за раму квадра. — Нет, все же тяжеловат. А жаль, сейчас бы в кузов забросили. Тогда давайте курочить.
Ножи быстро распластали покрышки колес и проводку мотора.
— А теперь давайте стырим этого красавца. Кто на таких ездил?
— У меня был «ровер», — откликнулся Ганс. — Только второй серии.
— Тогда давай за руль. Теперь для всех: если вдруг тревога — Ганс, ты заводись, мы прыгаем внутрь и гоним к остальным.
— Ja wohl!
Грубер сел за руль, а остальные принялись толкать. К счастью, машина стояла на небольшом возвышении и стронулась с места без особого труда. Минут через двадцать, изрядно упахавшись и запыхавшись, джип дотолкали до основной группы. Завелся «Rover» легко: древняя конструкция, никаких тебе ключей зажигания. Повернул флажок на панели — и вперед. Все расселись по машинам и двинулись в обратный путь.
Уже светало, когда колонна вернулась обратно. Встречали её все, кто оставался в доме, не забыв на всякий случай прихватить с собой хаудах.
Едва машины остановились, как та самая молодая женщина соскочила с сиденья и со слезами бросилась к механику. Все ясно: жена, Лотта. Засуетилась Ольга, оторвала Лотту от мужа и вместе с другими женщинами куда-то повела.
— Погодите, — остановил ее Женя. У нас есть врач или кто-нибудь хоть немного понимающий в медицине?
— Я когда-то оканчивал фельдшерские курсы, — откликнулся Григорий.
— Я подрабатывала санитаркой в больнице, — подошла одна из спасенных женщин.
— Как вас зовут?
— Екатерина Подольская.
— Очень хорошо, Катя. Нужно осмотреть двух наших больных, и если их еще можно вылечить, то обязательно нужно это сделать. Помогите Григорию, хорошо?
— Гриша пока справится и один, — вмешалась Ольга. — Кате сперва нужно вымыться и переодеться. Да и к больному в таком виде подходить не стоит. Пойдем, Кать, у нас уже все готово.
Вот что за женщина? Вроде, и права, но, млин, как такие вещи раздражают!
Через пару часов, когда все немного утряслось, успокоилось и устаканилось, у Жени в блокноте добавилось несколько записей:
— Мария Штауффенберг, журналистка, 31 год.
— Лотта Циммер, домохозяйка, 27 лет.
— Подольская Екатерина Павловна, офис-менеджер, 25 лет.
— Йоган Шефер, водитель, 34 года.
— Карл Рихтер, фермер, 56 лет.
Женя сидел на поленнице под навесом. В доме женщины устроили мыльню и одевальню, мужчины разбрелись кто куда в поисках занятий. Вальдо копался в потрохах «Лендровера», бормоча под нос ругательства в адрес грязных schweine, которые чуть не угробили такой прекрасный агрегат. Клаус разложил перед собой все ружья, осматривал каждое, что-то подтягивал, некоторые разбирал, чистил и смазывал. Ганс и Шурик ушли к ручью по воду — вряд ли после дам хоть что-то останется.