Форт Заря (СИ)
— Изначально это произошло во многом по воле случая. Но позднейшие события показали, что, хотя я и не учился в школе менеджмента, неплохо справляюсь с возложенными на меня обязанностями. При разрастании анклава я пытался сложить с себя полномочия, но люди выразили единогласное и недвусмысленное желание видеть меня на этом посту.
— То есть вы не являетесь квалифицированным управленцем с опытом руководящей работы?
— Нет, и я этого никогда не скрывал.
— Вы сказали, что пытались отказаться от руководства анклавом. И если бы нашелся такой человек, который по своей квалификации больше соответствовал этой должности, вы бы отдали ему, так сказать, бразды правления?
Женя почувствовал себя идиотом. Его легко и просто загнали в ловушку с очевидной целью — отодвинуть от руля. Но в отставку он не собирался, по крайней мере, сейчас. Кроме того, он не доверял этому человеку. Не верил не только в его честность и бескорыстие, но и в элементарную порядочность. Надо было как-то выкручиваться, отбиваться.
— Как я уже сказал, я не сам своей волей назначил себя начальником. Это сделали люди, которые меня окружали.
— Спасибо за подробный ответ.
Женя, приготовившийся к длительной схватке, почувствовал себя обескураженным. Почему Троекуров так быстро отступил? Ладно, подумаем об этом позже.
— Еще вопросы есть? Тогда на сегодня все.
Заходящее солнце лишь самым краешком выглядывало из-за леса. Легкие перистые облака, сгрудившиеся на закате, были подсвечены всеми оттенками красного, от густо-бордового до нежно-розового. Караван машин и квадроциклов, полностью загруженный, выстроился на дороге. Женя сидел рядом с Ольгой на стволе поваленного дерева, глядя на гаснущую над кромкой леса зарю. Сигнал от Касаткина пришел — он начал действовать. И сейчас трое — Лори, Циммер и Смыков — ушли в ночь охотиться на эфиопских наблюдателей. Не было никакого смысла держать себя в постоянном напряжении, и Женя позволил себе расслабиться. Мысли его лениво текли, переползая с одного на другое. Но одна из этих мыслей заставила его встрепенуться:
— Совсем забыл! Оля, слушай, а ты, случайно, реферат про эфиопов не писала?
— А я думала, ты уже и не спросишь! Писала, конечно.
— Расскажи вкратце, что помнишь.
— Для начала, Эфиопия очень древнее государство. На ее территории нашли самые ранние следы стоянок первобытного человека.
— Да, я это слышал.
— Не перебивай. Так вот: государственность у них возникла довольно рано. Первые эфиопские царства создавались еще в пятом веке до нашей эры. Они были довольно воинственны, и тому же Египту их набеги создавали серьезные проблемы. Но у них возникли и первые древние центры земледелия. В древние времена Эфиопия называлась Абиссинией и была весьма важным центром цивилизации. Там намешано всего. Около двухсот племен и народностей, все основные мировые религии. Есть христианство, причем и православное, и католическое. Есть ислам и иудаизм. Правда, сейчас почти всех эфиопских иудеев вывезли в Израиль, как очередное Израилево колено. Есть и местные языческие религии, от сравнительно мирных, до такой экзотики, как поклонение смерти у племени Мурси. В Эфиопии регулярно происходили и происходят междоусобные стычки — за поля, за пастбища, за что-нибудь еще. Их периодически пытались колонизировать. Отметились почти все — Португалия, Англия, Италия, Франция. Были и местные агрессоры — Сомали, например. Италия со второй попытки даже сумела завоевать Эфиопию, правда, только благодаря использованию боевых отравляющих веществ, и на целых пять лет — с 1936 до 1941 года включила ее в «Итальянскую империю» Муссолини. В настоящее время промышленность находится в зачаточном состоянии, 85 % населения живет в деревнях, основная статья экспорта — продукция сельского хозяйства. И при этом умудряются голодать — вот, например, при коммунисте Менгисту Хайле Мариаме от голода померло почти миллион человек. Процветает рабство и работорговля, наркотики, контрабанда. Медицина почти отсутствует, поэтому нередки эпидемии. Постоянна борьба за власть. Что у них хорошо, так это легкая атлетика. И, в первую очередь, бег. Ну так это понятно — попробуй, погоняйся за дичью по пампасам.
— А что-нибудь про обычаи племен? Те, что более-менее общие для всех?
— В связи с постоянными усобицами практически у каждого мужчины под кроватью лежит АКМ. В целом все традиционно: мужики добывают и воюют, женщины работают на полях и ведут хозяйство, дети пасут скот. Если одно племя убивает всех мужчин другого, то может забрать себе всех женщин и детей, ну и, понятно, имущество побежденных. Дальше — в зависимости от конкретного случая, могут принять в свой клан, а могут сделать рабами. Могут оставить себе, а могут продать. Еще…
Женя не дал продолжить:
— Вот это очень важно! Ты даже не можешь себе представить, насколько важно!
И он в порыве чувств, неожиданно для себя самого, крепко поцеловал Ольгу. И она, как ему показалось, совсем не была против.
Вдали простучала короткая, в три патрона, автоматная очередь, и одновременно с ней выстрел из «сайги». В гарнитуре прозвучал голос Клауса:
— Alles.
Сзади один за другим заводились моторы машин, раздался звук клаксона — Грубер сообщал, что все готовы. Женя сел за руль ЛУАЗика, Ольга устроилась рядом. Он завел мотор, включил передачу и осторожно тронул машину. Переезд начался.
День 8
Поспать в эту ночь не удалось никому. Без конца возили, грузили, разгружали. Умотались до крайности, но успели вывезти все. Когда небо начало светлеть, у пустого склада стояли лишь два квадрика с нагруженными последним барахлом прицепами. В доме оставался только мотоцикл. Тащить его было тяжело, а применения ему было не видно.
— Не переживай, командир! — Касаткин махнул Жене. Все будет путем. Мы тут с камрадом как следует повеселимся и к вечеру придем в форт. Рация у нас есть, так что заранее сигнал подадим. Ну и ты тоже не оплошай там с этим Джамалом.
— Да что там Джамал — не воевать же собираюсь.
— А вот это ты зря. Именно что воевать. Только пока война у вас идет на словах, но и до пуль непременно дойдет. Ты только постарайся, чтобы это попозже случилось. Нам время нужно, подготовиться.
— Не переживай, капитан. Попробую дня три отыграть, а то и неделю.
— Ладно, хорош балаболить, светает уже, а вам еще час шкандыбать. Скоро негры придут постовых сменять, вам до этого времени уже за стенами быть нужно. Езжайте уже.
Женя пожал руку Касаткину и Клаусу, сел за руль головного квадра и тронул его с места. Ольга оседлала замыкающий и двинулась следом.
— Хорошая пара, — сказал капитан швейцарцу, глядя вслед отъезжающим машинам.
Тот не понял ни слова, но на всякий случай подтвердил:
— Jawohl.
Доехали до форта без происшествий. Едва Женя слез с седла, подошел Григорьев.
— Ты, Михалыч, сосни чуток, тебе сегодня еще много дел предстоит, а мы тут закончим.
— Люди же работают, как я могу…
— Люди сейчас доработают, и пойдут отдыхать, а ты встанешь дела делать. Так что давай, не спорь. Тебе в башне уже приготовлено, на четвертом этаже. Давай-давай, без тебя тут справимся, немного осталось. Через три часа у тебя переговоры с замком, надо отдохнуть.
Женя действительно чувствовал себя вымотанным до предела, так что легко позволил себя уговорить. Взобравшись наверх — не из последних сил, но из предпоследних-то наверняка, он, не раздеваясь, рухнул на спальник и отрубился. И почти сразу почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. Что за черт, только ведь лег! Он с усилием выдрался к реальности и, открыв глаза, обнаружил присевшую рядом Ольгу.
— Вставай, засоня, уже половина двенадцатого.
— Не может быть!
— Еще как может.
— А как же связь?
Он в ужасе подскочил на постели. Проспать сеанс связи с замком Россия — это же надо такое учудить!