Ловушка для Инквизитора

Инквизитор усмехнулся и плеснул себе на голую грудь пригоршней теплой воды. На безымянном пальце его сверкнуло тонкое золотое кольцо.
- Вы тоже женаты, ваша милость?  - невольно произнесла молодая женщина, ступив ближе.
- Был женат, - поправил  инквизитор глухо, пряча руку с кольцом под водой. - Это были долгие и счастливые тридцать лет жизни… да…
Расслабленность исчезла из его позы, он уселся в воде, нервно сжимая губы. Казалось, он рад был бы тотчас покинуть ванну и сбежать прочь и от неприятного разговора, и от женщины, которую сам же и позвал, но не мог - штанов на нем точно не было. А к слишком близкому знакомству с местными красавицами он был явно не готов.
- Тридцать лет?! - изумилась хозяйка гостиницы.  Эта странная цифра - тридцать лет, - никак не вязалась с молодым инквизитором, который и сам-то едва выглядел на эти годы.
- Я немного старше, чем это может показаться, - пояснил инквизитор, глядя исподлобья на женщину.
- И что же произошло?.. - шепнула она.
Невероятным образом она очутилась рядом с ванной. Влажная рука мужчины, светясь колдовской белизной, лежала на бортике, и женщина не смогла побороть искушение - коснулась белых пальцев, будто проверяя, призрак ли перед ней или живой человек из плоти и крови.
Пальцы были мокрые  горячие. И совершенно точно живые.
- Три года назад, - неприветливо ответил инквизитор, - некие люди… назовем их так… словом, они совершили покушение на нас. Она погибла. Именно поэтому я тут. Расследование привело меня в ваш город.
Он шевельнулся, вода плеснулась, и на белоснежной груди, напротив сердца, женщина успела разглядеть черное, как налитый кровью  синяк, пятно. Что-то зловещее, будто оскаленный череп.
- Магия пресвятая, - воскликнула она, протянув руку и касаясь горячей кожи инквизитора, - да вам тоже в драке досталось! Вы ранены?!
- Нет, - ответил инквизитор, поймав ее за руку. - Это старое.  Этой ране три года. Они метили мне прямо в сердце.
Он с силой прижал ее ладонь к своей груди, и она услышала, как бьется его сердце - ровно и спокойно.
У инквизитора были очень спокойные губы и глаза. Но коснувшись его сердца, женщина с криком отпрянула, потому что ощутила его печаль и тяжелую, черную, как смола, тоску. Яркий образ мелькнул в ее воображении, рыжие кудри и зеленый шелк, расшитый тонкой вышивкой,  словно растворенный в свете солнечного утра, и нежный голос, посмеиваясь, шепнул: «Тристан! Тристан!»
Молодая женщина вдруг поняла, что инквизитор невероятным образом затащил ее в ванну, к себе, в горячую воду, уложил к себе на грудь, и теперь его снежно-белые руки бессовестно исследуют ее тело, поглаживают сквозь намокшую одежду.
Дрожа, будто ванна полна льда, женщина слышала, как инквизитор дышит , наполняя горячим дыханием  ее волосы, - возбужденно, даже агрессивно, - и чуть касается мягкими губами ее ушка, ее напряженной шеи.
Его горячие ладони взобрались по ее талии, схваченной жестким корсетом, к ее часто вздымающейся груди и нахально извлекли ее из-под мокрой блузы.  Женщина шумно ахнула и выгнулась, извиваясь от стыда, страха и возбуждения, когда его пальцы нащупали ее соски и вкрадчиво сжали их, дразня.
Вцепившись руками в борта ванной,  женщина постанывала, беспомощно глядя в потолок. Сил оттолкнуть мерзавца у нее почему-то не было; мокрые юбки, плавающие, словно медузы, в воде, сковывали ее движения и были невероятно тяжелы.
Наслаждение накатывало на нее волнами; с каждым прикосновением, с каждым движением белоснежных пальцев женщина кричала от удовольствия, извиваясь и стискивая колени, погибая от желания. Будучи замужем, она никогда не испытывала такой нежной и страстной ласки. И то, что творили с ней лаковые руки инквизитора, казалось ей невероятным, небесным  блаженством.
Инквизитор вошел во вкус; он куснул ее в шею, агрессивно и страстно, припал долгим поцелуем, лаская грудь, поглаживая острые соски, блестящие в ночном свете от воды. Удовольствие, которое он доставлял ей такой немудреной лаской, казалось, поднимает ее дух до небес.
 
Она беспомощно стонала, будто прося о пощаде, но инквизитор был неумолим. Под его руками треснули шнурки, стягивающие корсет, горячая ладонь нырнула туда, прижимаясь к ее голому телу, а вторая ладонь скользнула по ее бедру.  Женщина в панике забилась, задрыгала ногами, чувствуя, как он без труда добирается до голого тела, не запутавшись в мокрых юбках, и сжимает руку на ее бедре, прихватывает  высоко, касаясь пальцами лобка, стыд-то какой!
Он ловко просунул свои колени между ее и развел ее ноги так развратно, что она ощутила себя стыдливой невинной девственницей на ложе перед искушенным развратником.
Она хотела выкрикнуть, но не смогла. Инквизитор повернул ее лицо к себе и поцеловал - долго, слишком изощренно, как не целовал ее никто иной, никогда. Обручальное кольцо ярко поблескивало на его белоснежном пальце, но отчего-то женщине не казалось, что то, что они сейчас делают, это неправильно. В страстной ласке инквизитора не было пошлости и грязной скотской похоти. Движения его были неторопливы и осторожны.
«С мужем бывает противнее», - почему-то подумала молодая женщина, краснея, но покоряясь его ласкам.
Она билась и извивалась, но он словно не замечал ее стыдливого сопротивления. Его ладонь, добравшись до ее живота, вкрадчиво и медленно скользнула меж ее разведенных ног, и девушка едва не кончила, ощутив, как пальцы инквизитора погружаются в ее тело.
Он поглаживал ее клитор, катая его, как горошинку, чуть прижимая, и женщина скулила и виляла бедрами, наверное, так откровенно и бессовестно впервые в жизни, желая, чтобы это удовольствие никогда не кончалось. Она сама откинулась на грудь инквизитора, зажмурила глаза и, разведя дрожащие колени шире, приняла еще один его поцелуй - как награду за свою покорность.
Одному небу было известно, чем его ласки были лучше ласк  ее мужа, да только молоденькая женщина едва не упала в обморок, доведенная руками инквизитора до умопомрачения. А когда его вставший член коснулся ее ягодиц, она оглушительно взвизгнула, и из глаз ее брызнули слезы, когда она ощутила, как его член погружается в нее.
Это было так желанно и так сладко, что женщина на миг замерла, по-новому осмысляя близость с мужчиной, по-новому ее ощущая и принимая.
…И суровый голос инквизитора, зовущий ее, показался ей наказанием и карой, потому что он безжалостно вытряхнул ее из яркого и сладострастного видения, и женщина, хрипло дыша, приходя в себя, отшатнулась от ванны, понимая, что все, что было - всего лишь ей привиделось.
- Что с вами? - настойчиво звал ее чертов альбинос, прогоняя своим голосом остатки чудесного видения. - Вам плохо? У вас видение? Что с вами?
Женщина отступила от ванны, безотчетным движением проведя ладонью по лбу.
- И в самом деле, - прошептала она слабым голосом, ощущая, как трясутся у нее ноги, и как бросает ее в дрожь от прикосновения к мокрому пятну на платье, непонятно как тут оказавшемуся. - Всего лишь видение…
В памяти ее промелькнуло ощущение того, как жесткий член инквизитора проникает в нее, и женщина едва устояла на ногах, потому что живот ее скрутило сладким спазмом. Это было слишком реалистично, настолько живо, что она могла бы поклясться, что была с ним и занималась любовью.
«Стыд-то какой! - в панике думала она. - Не приведи магия, инквизитор поймет, что именно мне привиделось! Наверное, он озвереет от ярости и тогда мне точно не избежать костра!»
- На вас лица нет, - произнес инквизитор сурово, безо всякого стеснения поднимаясь из ванны. - Что там было? Что вы видели?!
Глянув на голый живот мужчины, и чуть ниже, женщина ощутила, что ноги ее совершенно не держат, и тотчас попыталась упасть, но выпрыгнувший из воды инквизитор не позволил ей этого сделать.
Он сгреб ее в охапку и потащил к кровати, чтоб устроить поудобнее - вот же дьявол! Этого еще не хватало! 
Память ее снова предательски кольнуло видение того, как он овладевает ею, как давит на бедра, придерживает за живот, вынуждая принять его член, и женщина снова вскрикнула, поглощенная магическим удовольствием. Видение, такое живое, такое яркое, не отпускало ее, цеплялось за ее разум все сильнее, и ее счастье, что это были не ее мысли, а послание магии, которое инквизитор прочесть не мог.