Мар. Меч императора (СИ)

— Это сложно объяснить. Даже сейчас не уверен, что смогу хорошо это сделать. Но, если я скажу, что к тому времени уже давно на тебя не злился, ты поверишь?
Я только улыбнулась.
— Пожалуй.
— Я приехал в Трайн убедиться, что перстень не ошибся, и моя упрямая тень действительно жива, — после еще одной паузы признался Карриан. — Помнишь, как мы расстались? Помнишь, о чем говорили перед твоим уходом?
— Еще бы.
— В то, что Мар не мужеложец, я поверил еще тогда, — тихо сказал император. — Ведь кольца не лгут. Но я был зол. Моя тень осмелилась меня ударить… да, это было заслуженно. За такое оскорбление и я бы попытался убить. Однако она сделала нечто гораздо худшее: она посмела меня обмануть. Меня… после всего, что мы прошли. После того, как я по-настоящему поверил. Я ведь все о себе рассказал. Не было ни одной тайны, которую я бы скрыл от собственной тени. Тогда как она, оказывается, не была честна и посмела утаить такие важные для меня вещи, что понять это тогда… даже просто выслушать… Я не знал, как трактовать твое молчание, — после еще секундного колебания добавил император, заставив меня виновато прикусить губу. — Предательство? Месть? За что? Совсем недавно мне казалось: я все о тебе знаю. И вдруг выясняется, что это не так.
— Прости, — едва слышно уронила я, по-прежнему не поднимая глаз. — Я не понимала, что происходит.
— Я тоже. Поначалу я был так зол, что это было трудно контролировать. Но твоей смерти я не хотел. Все, что мне было нужно, это понять… узнать… спросить: зачем моя тень заставила нас обоих мучиться понапрасну? Три года, Мари. Целых три долгих, мучительных года.
— Мне показалось, тебе уже все равно… все, что я слышала, это была ярость. Обида. Разочарование. 
На губах императора появилась невеселая улыбка.
— Нам обоим тогда было больно. Но если у меня всего лишь горела скула, то тебя, как сторону, первой начавшей открытый конфликт, тряхнуло по полной. А потом зацепило и меня. Затем все это снова вернулось к тебе… и так по нарастающей, пока я не потерял сознание, а у тебя не закончились силы. На шум, как водится, сбежалась стража. У меня на лице кровь, у моей тени — абсолютно невменяемый вид… естественно, они решили, что произошло покушение. Я не успел их остановить: первый же удар, который попал по тебе, пришелся и по мне тоже. В полную силу. Мгновенно. Но идиоты не знали… Не слышали, что я им кричу. Они тогда увлеченно калечили нас обоих, и именно поэтому мне пришлось их убить. А вот тебя, отвлекшись на них, я удержать не смог, — устало вздохнул его величество, сжав мои пальцы. — Прости. Я не успел тебя остановить. Сперва у меня не было сил. А потом стало поздно: ты вошла в транс и отрезала все эмоции. В том числе и мои. Какое-то время я вообще ничего не соображал и пришел в себя, лишь когда услышал Тизара, а вскоре после этого и голос эль Нойра… в собственной голове. Я слышал его до последнего, Мари. Каждое слово. Каждый удар. Ощущал отголоски всех твоих мыслей. Знал, что тебя убивают, но не мог этому помешать. У меня тогда горло перехватило. Я даже приказ оцепить особняк был отдать не в состоянии. Тизар, конечно, пытался облегчить мне жизнь, но и он не догадывался, что с нами творится. 
Я подняла на Карриана виноватый взгляд.
— Я не понимал этого очень долго, — так же тихо сказал он, когда воцарившееся молчание стало гнетущим. — Привыкнуть к тому, что тени у меня больше нет, оказалось гораздо сложнее, чем говорили. Винить себя в ее смерти было глупо, но и отрицать, что именно я ее к этому подтолкнул, тоже оказалось нельзя. Два года, Мари… я думал об этом все два с половиной года, пока тебя не было. Но совсем тяжело мне стало после того, как стала оживать печать вместе с перстнем. И когда выяснилось, что я напрасно считал свою тень мертвой. Именно в тот момент, когда уже решил окончательно смириться с мыслью, что ее больше нет. Еще один обман…
— Ты злился на меня? — тихонько спросила я, силясь представить, какие чувства испытал в тот момент император.
— Недолго. Печать все же давала некоторое представление о твоих чувствах: сожаление, печаль, боль… когда-то физическая, но чаще все-таки душевная. Разрыв дался нелегко тебе, — совершенно правильно угадал император. — Может быть, даже тяжелее, чем мне. Ведь ты была привязана ко мне гораздо больше, чем хотела. И больше, чем того хотел бы я сам. Хотя того подтекста, о котором я поначалу подумал, в наших с тобой отношениях никогда не было.
Я тяжело вздохнула.
Все эти годы так называемый «подтекст» моими стараниями оказался запрятан так глубоко, что даже Карриану было не суждено до него добраться. Если уж я самой себе запретила об этом думать…
— Ты ведь ушла именно поэтому? — проницательно глянул на меня император, и я неохотно кивнула.
— Сохранить прежние отношения у нас бы не получилось. А ничего другого я бы не допустила… то есть…
— Я понял, — неожиданно спокойно отозвался Карриан. — Но не сразу. Сперва только слушал печать. Много думал. А как только появилась возможность получить ответы на вопросы, которые так долго не давали мне покоя, я немедленно поехал в Карраг. Мне нужно было понять, как моя тень вообще сумела активировать заклятье на обручальных кольцах. Почему ошиблась магия первого императора. Как вышло, что даже Тизар не распознал эту чудовищную ложь. И почему, если моя тень действительно была верна… если она целых три года сражалась бок о бок со мной, не раз рискуя при этом жизнью… то почему в конце концов она попыталась меня убить? Зачем, если все это время она защищала меня не под действием печати, а добровольно? И по какой причине, если она в действительности не желала мне зла, посмела так жестоко меня обмануть?
Я снова уронила взгляд.
Все правильно: если бы не Тизар, император или по-настоящему сошел бы с ума, или же умер, не сумев выдержать той боли, которую испытал по моей вине. Сгореть в буквальном смысле заживо, а перед этим пережить все то, что довелось вынести мне… никому бы этого не пожелала. 
— Но больше всего, — так же ровно сообщил его величество, приподняв мое лицо и заставив посмотреть прямо, — мне хотелось выяснить: а что еще моя тень посмела скрыть от меня перед уходом? И не напрасно ли мне в последние годы казалось, что она чего-то не договаривает?
Мы снова помолчали. Мне было мучительно стыдно за все, что между нами произошло. Но и рассказать ему я тогда не могла.
— Знаешь, я долго гадал, какой будет твоя реакция, когда мы все-таки встретимся, — задумчиво обронил император. — Будешь ли ты пытаться меня убить? Начнешь ли оправдываться? Что-то требовать? Доказывать? Пытаться изворачиваться или снова лгать?
Я горько усмехнулась.
— Зачем?
— Мне казалось, что это естественно для человека, который совершил осмысленное покушение на императора, — вздохнул он. — Но ты сделала лишь то, что считала правильным… для меня. И, как обычно, не соизволила поинтересоваться моим мнением.
— А ты бы смог услышать? — тихо спросила я. — Смог бы принять обо мне такую правду? Тогда?
Его величество дернул щекой.
— Не уверен. Но твой испуг был абсолютно искренним. А мне, признаться, стало неприятно от мысли, что ты так же искренне ждешь, когда я попытаюсь от тебя избавиться. 
— Ты разве не хотел?
— Нет, — качнул головой император. — За что тебя убивать, если ты даже не понимала, чем именно мог закончиться наш разрыв? Когда мне стало ясно, что это было не со зла, я подумал, что, наверное, выбрал неправильный тон для последнего разговора. И слишком поздно сообразил, что напрасно нагнетал обстановку. Ведь если ты изначально не хотела моей смерти, то понимание того, что это почти удалось, должно было тебя убить… собственно, так оно и получилось.
Карриан тяжело вздохнул.
— К счастью, я успел заметить, в какой стороне скрылся твой экипаж. Догнал. Нашел тебя уже умирающей. И именно тогда ты впервые со мной заговорила. Не вслух, нет. Я наконец-то смог услышать твои мысли.
У меня екнуло сердце.