Мир вашему дому!

— Нет, — с определенным садизмом отозвался Игорь. — Я свое дело сделал — что еще?
— Ты смотрел карты, которые я тебе прислал?
— Листал, — признался Игорь. Видно было, что Довженко-Змай тяжело перевел дух, потом почти въехал в экран:
— Слушай внимательно. Очень внимательно. И делай выводы, как ты это умеешь. Через двое суток в Озерном начнут приземляться катера с переселенческих кораблей «Слейпнир», "Пегас" и «Беллерофонт». Двадцать пять тысяч — слышишь, двадцать пять! — переселенцев из Забайкалья и с Балкан. Семнадцать тысяч из них определенно ориентированы отправиться к Третьему Меридиану, к твоим Зубастым Горам!
— Иррузаю и Аллогуну конец, — вырвалось у Игоря. — Это перережет им глотку… но… двадцать пять тысяч!
— Именно поэтому мне нужен ты! Мне нужен порученец, на которого я смогу возложить ответственность за работу с переселенцами на новых землях. Это минимум две новых губернии, а у меня даже — людей на должность губернаторов нет! У меня всего трое капитанов, а нужно шестеро минимум! Игорь, — генерал-губернатор покачал головой, — если ты не согласишься, то я тебя просто мобилизую.
— А ни фига подобного, — ответил Игорь, чувствуя, как охватывает его бешеная радость, — мне до совершеннолетия еще почти три месяца, по-вашему, по-здешнему — пять. Я вообще могу тут лечь и лежать до конца зимы. Хорошая компания и продуктов хватает. А ты мне что предлагаешь — снова шею ломать? Согласен, конечно.
— Сможешь к полудню быть тут, у меня? — быстро спросил генерал-губернатор, делая какой-то жест назад.
— Буду, — Игорь хотел спросить, когда ожидается начало переселения, но Довженко-Змай уже выключился.
— С Новым Годом, — поздравил Игорь экран. И повернулся к остальным: — Так. Где-то в вертушке есть снегоход. Мне надо в Прибой.
— Попраздновали, — объявил Женька, вставая. — Пойду готовиться к взлету.
"А ведь теперь действительно — с праздником!" — подумал Игорь весело.
ИНТЕРЛЮДИЯ: ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЬ (1.)
"Уходить отсюда глупо — дальше лишь пески и горы," —
Говорили, я и верил: такова моя судьба —
Запасать зерно в амбарах, скот пасти, чинить заборы
В деревушке, за которой обрывается тропа.
Но внезапно я услышал голос внятный и певучий,
Повторялся Вечный Шепот днем и ночью: "Впереди
Что-то ждет тебя. Не бойся. Поищи за дельней кручей.
Отправляйся и отыщешь. Что-то ждет тебя. Иди!!!"
И решился я покинуть край знакомый и обильный,
Лошадей навьючил молча и ушел до темноты;
Вера, хоть и движет горы, показалась мне бессильной
В ту минуту, как увидел я провалы и хребты.
Пядь за пядью, шаг за шагом, опираясь на железо,
Шел я вверх, хрипя от жажды, забывая отдохнуть;
И однажды на ночлеге — ниже льда и выше леса —
Я почуял вольный воздух и подумал: вот мой Путь!
В эту полночь я лишился лошадей, питья, съестного
И назвал мою стоянку кратким именем БЕДА.
(А теперь там полустанок.) И раздался Шепот снова:
"Отправляйся и не медли. Там твой путь — иди туда!"
Вот тогда-то я и понял, Чья Рука меня хранила.
Только миг я сомневался, и роптал, и горевал:
Я ведь мог еще вернуться!!! Но…
Он знает, КАК мне было… Я решился… Да, решился — и осилил перевал.
Рыхлый снег сменили травы, а потом — цвели алоэ,
А потом возникли рощи и послышалась река;
А за ней была пустыня — небо жаркое и злое,
И вокруг до горизонта — ни куста, ни родника…
Помню редкие привалы, помню пламени шипенье,
Помню лица и фигуры, проступавшие в дыму,
Помню, я швырнул в них камнем — и отпрянули виденья:
"Отправляйся и отыщешь!" — мне послышалось сквозь тьму.
Помню, как терял рассудок. Помню, как я призывал их —
Этих странников бесплотных, убеленных, сединой.
Но пришел конец пустыне, полной призраков усталых…
Я не раз глядел без страха, как они брели за мной.
Я все шел. Передо мною путь бескрайний простирался,
И знакомый властный Шепот не смолкал в моих ушах…
Я нашел, еду и воду, отдохнул и отоспался.
И вступил в иную землю. Это был последний шаг.
Я вздохнул и огляделся — и забыл про все мытарства,
День за днем и ночь за ночью находил — и вновь — искал.
Как Саул по воле бога не ослов нашел, но царство —
Так и я по Божьей воле то обрел, о чем не знал.
Шел я по горам враждебным, где лавины спят на кручах,
По нетронутым долинам, где руду хранит земля, —
И расслышал за холмами бормотанье рек могучих,
Рассмотрел за ближним лесом неоглядные поля!
Видел травы луговые — пищу будущим отарам;
И очерчивал границы для грядущих городов;
Видел бешеную реку, силы тратящую даром,
Лес, готовый для повала, почву, ждущую трудов.
Знаю, кто добудет славу. Тем, кто отправлялся следом,
Мной оставленные меты заменили глазомер;
Я торил для них дорогу — и другой им путь неведом.
Тот, кто шел за мною следом — он и будет пионер!
Вновь очертят те границы — но не те, что я наметил.
Вновь откроют те же реки — но не те, что я нашел.
Разглядев мою стоянку, мне покажут, где я бредил.
По моим ориентирам мне укажут, как я шел.
Вот железо, медь и уголь; рядом — водная дорога;
(Сэкономите на рельсах!) лес, покуда хватит глаз.
ОН лелеял эту землю и берег ее до срока,
А потом послал мне Шепот. Я нашел ее — для вас!
ВОТ ОНИ — "ПЕСКИ И ГОРЫ"!
ВОТ — "ДА ТАМ НЕ ВЫЖИТЬ СРОДУ!"
ВОТ — "ИДТИ ОТСЮДА ГЛУПО,
ТАМ НИ ДЕРЕВА. НИ ПНЯ!"
Нет ни в чем моей заслуги,
Это — Божий дар народу! Каждый мог дойти!..
…И все же — Вечный Шепот вел МЕНЯ!
1. Стихи Дж. Р.Киплинга
* * *
Вертолёт летел над полосой низкого бурана, в чистом небе с россыпями близких звезд и полным Адамантом, дававшим красивые алые отблески. Не так уж долго оставалось до утра, хотя еще было совсем темно.
Игорь вел вертолет сам — остальные спали в салоне, навеселившись. Он слегка ворочал управлением и думал, что зря не разобрал почту, потому что — сейчас он был в этом уверен — где-то там лежала весточка от Светланы. Не могла не лежать. Потому что, потому что… потому что Новый Год — это все-таки праздник.
Праздник — отдых перед новой интересной работой.
6.
Тяжелый минский фургон — такие чаще всего используют переселенцы — урчал лебедкой-самотаском. Выпряженные тяжеловозы, пофыркивая, стояли неподалеку, по их шкурам стекала вода, превращая кожу в атлас; рядом с конями стояли несколько женщин и девочек. Шестеро мужчин и подростков подкладывали под колеса фургона ребристые сетки. За плечами у них висело оружие.