Мир вашему дому!

Где же еще шестеро? Игорь специально думал так — «шестеро», стараясь не вспоминать физиономии двух Славок в окне фургона. Сгорели? Он обошел фургон и обнаружил еще два трупа, обгоревшие так, что невозможно было понять, кто это, ясно было только, что взрослый и подросток, даже пол непонятен.
Остальные, конечно, в фургоне. Вот так.
Игорь прошелся к опушке. Под деревьями, куда не достал дождь, на мокрой земле легко читались следы. Примерно пятичасовой давности. Много следов орангов. Два гухха — всадники, конечно.
А это что?
Игорь наклонился и поднял с раскисшей земли егерку. Детскую егерку с опущенными ушами и порванными завязками.
Как минимум одного из мальчиков оранги унесли с собой.
Русского ребенка эти твари унесли в черный мокрый лес. Пять часов назад. Сколько его волокут? Километров тридцать? Меньше? Больше?
На миг Игорь представил себе степень страха и надежды, которые должен был испытывать мальчишка. Нет поблизости пластунов, Алых Драгун, вертолетов, героев фильмов…
А вот Муромцев Игорь — есть.
Он несколько раз глубоко вздохнул. Всмотрелся в лес. И побежал по следу, держа его, как гончая.
* * *
Игорь не знал, сколько перед ним врагов. Оранги умели двигаться по лесу и, если бы не сырость, их вообще было бы проблематично выследить. Игорь считал, что не меньше сотни — менее чем с двумя сотням выходить против десятка землян было бы глупо. Игорь вовсе не считал себя сверхчеловеком, поэтому на бегу несколько раз пытался дать вызов — но комбрас выдавал фон. Был и соблазн сперва найти людей и организовать погоню по всем правилам. Но каждая секунда в руках орангов для мальчика могла оказаться последней.
На бегу Игорь припомнил, чем располагает. Два сороказарядных магазина к ИПП, третий — на оружии. Две тридцатизарядных обоймы к РАПу. Пять картечных гранат в «печке». Нож. Тесак. Пистолет с термитом. И. кластерник.
Посмотрим…
Игорь никогда в жизни ничем не болел и вообще не знал, что такое природное недомогание. До Третьей мировой все страны, говорят, надуто гордились своим "спортом больших достижений", представленным кучкой "атлетов", за большие деньги кочевавших из страны в страну. Практически все они добивались рекордов применением сложнейших медикаментозных препаратов, лишавших их здоровья к тридцати в среднем годам. Никому из них не удалось бы пробежать с грузом и пятнадцати километров, не говоря уж о том, чтобы потом активно действовать.
Игорь воспитывался в совершенно иной традиции. Рассвело. Он бежал через лес уже седьмой час, не останавливаясь, размеренно дыша, с оружием наготове, читая след в движении. Ни одно животное, даже знаменитые английские верховые, не смогло бы бежать непрерывно и половину этого срока.
В прыжке он перемахнул восьмиметровый овраг, по дну которого бежала речушка. Да, они шли здесь, но вокруг оврага — вот снова след, рассеивается, делится… Запах мокрого костра — тут был привал. А это?!.
Семь трупов орангов были затащены под низко нависшие ветви кустов и завалены мокрым хворостом. Если бы не прыжок — Игорь не заметил бы их. Отпихнув хворост, Игорь склонился над ними.
Копейные раны. Они что, друг с другом передрались? А иррузайцы куда смотрели?
Костер. Горел уже после окончания дождя. Они были тут всего два часа назад — он отыграл больше половины времени. Но быстро движутся, гады… И что же все-таки…
…Игорь был закаленным и крепким парнем. Но у него жестоко перехватило дыхание — и не в лад забухало неутомимое сердце.
На мокрых листьях лежали почти неузнаваемые кровавые ошметки. Трудно было понять, где клочья одежды, где остатки тел. Между двух копий лежала оторванная — не отрезанная, не отрубленная! — голова мальчика: зубы оскалены, на подбородке двумя струйками запеклась кровь, во весь лоб — длинная рана. Русые волосы слиплись от дождя, синие глаза смотрели иридиевыми муляжами, по ним скатывалась влага.
Подальше — зимний ботинок со ступней. Кисть руки — пальцы в кулак. Другая рука — по локоть, сжимает обломок копья. Что-то, из чего выхлестнуты петли внутренностей — куртка? Да, но не пустая… Вторая голова?! Да, вторая, такая же жуткая, как первая, только правая сторона лица сорвана до розово блестящей кости. И все равно видно, что лица одинаковые.
Не один мальчик — оба. Славки. Игорь опоздал на два часа.
То, что произошло, Игорю сделалось ясно сразу. Мальчишек дотащили сюда. А тут, на привале, они поступили так, как должны поступать русские, земляне, даже если им еще нет девяти лет.
Они как-то освободились. И, наверное, вырвали оружие у охраны. Вот откуда трупы под хворостом.
Игорь опустился на колено и дотронулся до мокрых волос одной из голов. В нем рос молчаливый крик, страшный рык зверя, у которого отняли детенышей, иррациональный и ужасный.
Он бы их освободил. Освободил бы, не поспеши они, не схватись за оружие безо всякой надежды на победу… Но не спешить — значило ждать. А ждать — значило терпеть.
Нет. Они были правы. Лучше смерть, чем лишние два часа рабства. Величие — понимать это, и мальчишки доказали, что понимают.
А теперь и он, Игорь Муромцев, должен доказать, что он — дворянин Империи.
Он встал на ноги и отдал честь.
— Спите спокойно. Я вернусь. Скоро.
И он вновь побежал по следу — неутомимо и безжалостно.
ИНТЕРЛЮДИЯ: СЫН БОГОВ. (1.)
Веет, веет небо черный пепел,
Высылает бездна черный полк…
Улетай отсюда, белый лебедь!
Убегай отсюда, серый волк!
Дрогнет воля и исчезнет радость…
Мир привычный будет битвой стерт…
Я один на рубеже останусь —
Правды воин против грязных орд!
Звон мечей качнется над округой,
Но неправым в битве счастья нет,
И врагов укроет белой вьюгой
Переставший плакать белый свет.
Вот утих над степью неба трепет…
Крик бойцов отрывистый умолк…
…Надо мною снова кружит белый лебедь
И к ногам прижался брат мой — волк.
1. Стихи М. Кузнецова.
8.
Без десяти десять Игорь увидел с холма колонну орангов. Их было и правда около сотни — численность он оценил верно. Они переваливались неутомимо двумя колоннами по опушке примерно в километре от него. Впереди и чуть слева рысили верхами двое иррузайских офицеров — в пасмурном свете дня нет-нет, да и поблескивал металл.
Еще за две минуты до этого Игорь ощутил сумятицу мыслей орангов. Но проводить ментальную разведку не осмелился, чтобы не выдать себя — те двое стервецов наверняка были настороже. Удостоверившись в том, что враги в самом деле здесь, Игорь насколько секунд наблюдал за орангами, потом — побежал, параллельно их колоннам, одновременно сближаясь с ними.
Они все — трупы.
…Офицеры-пограничники, конечно, были хорошо подготовлены — во всяком случае, фланговый дозор выставили. Игорь «услышал» троих орангов до того, как углядел впереди и чуть сбоку плавно и быстро перемещающиеся бесшумные силуэты. Согнувшись пополам, он скользнул в тень у деревьев и ускорил бег, двигаясь с неестественной для обычного человека скоростью.
Оранги увидели его слишком поздно. Тот, который шел последним, обернулся — Игорь ударом ноги свернул ему шею. Оранг еще падал, а Игорь ударом "волчьей лапы" проломил висок другому и ребром ладони перебил позвоночник последнему. Сейчас он не был зол — только сосредоточен, потому что это было лишь начало. Самое простое.
Чутье не подвело — он вышел к речушке метров за триста от брода. Вышел раньше орангов и присел, найдя самое удобное положение для стрельбы. Переставил предохранитель. Откинул крышку кобуры РАПа.