Над законом

Илларион прикрыл глаза и прислонился плечом к стене. «Она еще и благодарит».
"Я думаю так потому, что полковник Сорокин сказал мне, будто Вы сильно переживали из-за того, что со мной произошло. Знайте, что я вас никогда не забуду, потому что теперь я как заново родилась. Даже хорошо, что при этом было немножко больно – когда рождаешься, всегда больно. Так что не переживайте и вспоминайте меня с легким сердцем или не вспоминайте вообще.
Еще раз спасибо. Если выберете минутку, напишите мне пару слов, я буду рада. Можно, я Вас поцелую? Не болейте.
Ваша Виктория.
P.S. А я поступила в институт, как Вы и советовали. За это тоже Вам спасибо.
В."
– Неужели я ей что-то советовал? – спросил Илларион у молчаливых почтовых ящиков. – Каков, однако, прохвост! Он положил письмо в карман куртки и стал подниматься по лестнице, нашаривая в другом кармане ключи. На площадке третьего этажа он поймал себя на том, что улыбается, и подумал, что сегодня, похоже, нарушит свое железное правило: никогда не писать писем молоденьким девушкам.