Семь способов отшить бойфренда

– Да, теперь она захочет разглядеть тебя, Ник. Даже не сомневайся.
Две девушки в майках с надписью «Харлей-Дэвидсон» и джинсовых шортах, проходившие мимо, так уставились на Ника, что чуть не врезались в витрину с кожаными футлярами для сотовых телефонов.
А Ник – как всегда, в своем репертуаре – не обратил на них никакого внимания.
Моей подруге грозили огромные неприятности.
 
Глава 22
Через два дня Мелисса позвонила, чтобы рассказать мне о вечере, проведенном вместе с Тони и купленной колыбелью. Согласно моему план, она должна была привезти в его квартиру огромный чемодан, набитый самыми вопиюще женскими вещами, какие только бывают, пока он был на работе. И поставить колыбель прямо посреди гостиной.
Любой нормальный мужчина, увидев такое, должен был ретироваться с диким воплем.
Я подвинула лежавшую на кровати Лулу и извлекла из-под ее живота звонящий сотовый телефон.
– Алло?
– Он не убежал с диким воплем.
– Мелисса?
– Он. Не убежал. С диким. Воплем, – процедила Мелисса. – Вопреки вашим обещаниям! Разве не для этого мы потратили сто баксов на дурацкую розовую колыбельку с простынкой плотностью в триста нитей на квадратный дюйм и подушкой с надписью «Принцесса спит»? – При упоминании о подушке ее тон почему-то смягчился.
– Покупку можно вернуть, – робко предложила я.
Лулу улеглась на спину, требуя почесать ей живот; я уступила, размышляя, что же пошло не так.
– Да плевать мне на колыбель! – визгливо выкрикнула моя клиентка. – Черт побери, он предложил мне переехать к нему!
– О, это плохой знак, – сказала я, откидываясь на подушки. – Очень плохой. Значит, он не испугался колыбели?
– Какое там! Сказал – она восхитительна. И что он хочет от меня детей. Мол, зачем ждать? Чем раньше начнем, тем раньше у нас появится орава маленьких бамбино.
Мелисса почти задыхалась. Мне грозило то же самое.
– Этот мужчина реагирует совсем не так, как любой нормальный парень на его месте, – сказала я.
– Так ведь он не нормальный! Он итальянец, балда! Главное в его жизни – любовь, семья и надежный тыл.
Я открыла было рот… и опять закрыла. Помедлив и набравшись смелости, все же спросила:
– Тогда в чем проблема?
– Если, по-вашему, проблем нет – выходите за него замуж сами, – заявила Мелисса. Казалось, она вот-вот расплачется. – Я слишком молода… моя карьера… не хочу быть похожей на мою мать…
«Ого. Ну и ну». Не нужно было быть психиатром, чтобы понять проблемы Мелиссы.
– Так на ком хочет жениться Тони – на вас или на вашей матушке? – отважилась поинтересоваться я. – Он когда-нибудь говорил, что хочет видеть вас похожей на нее?
– Нет, просто… Послушайте, я не собираюсь вам ничего объяснять! Я просто наняла вас для определенной работы, правильно? Вы ведь именно этим и занимаетесь – организуете разрывы, да? Так разрушьте же это, наконец! – печально произнесла она.
– Но……
– Или вы в течение двух дней находите выход, или возвращаете деньги. В ближайшие выходные Тони приглашает меня на торжественный ужин. Вы прекрасно понимаете, что это значит.
– Мелисса, простите меня. Я…
Она опять перебила:
– Не нужно извинений. Просто исправьте свои ошибки.
И положила трубку, оставив меня наедине с кисловатым запахом скорби. А может, это был запах псины. Так или иначе, жизнь меня не баловала.
Примерно через час, когда я вымыла Лулу с новым шампунем и бальзамом-кондиционером для щенков и приняла душ сама, мы стали значительно лучше пахнуть, но мое тягостное настроение осталось неизменным. Обвинение в разрушении человеческих жизней обнажило мысли, обычно таившиеся где-то глубоко в душе, под той частью меня, которая: а) нуждалась в деньгах и б) гордилась своей изобретательностью.
Когда Энни вернулась с работы, я уже с головой погрузилась в черную меланхолию. По тяжелому звуку шагов подруги и по тому, как она хлопнула дверью, было ясно – ей не намного лучше.
И было вполне вероятно, что плохое настроение Энни – тоже моя вина. Я закрыла глаза, пытаясь вновь пережить наслаждение от поцелуя Бена, но ничего не вышло. Казалось, что время, прошедшее с того момента, исчислялось не часами, а сутками. Лулу соскочила с кровати и потрусила в прихожую встречать Энни – по-видимому, надеясь на порцию внимания от кого-нибудь повеселее, чем ее хозяйка.
– Не сейчас, Лулу, – сказала Энни, вошла размашистым шагом ко мне в спальню и уселась на освобожденное собакой место.
– Ужасный день, – произнесли мы одновременно.
Она слабо улыбнулась:
– Колдунья. Ты должна мне порцию содовой.
Я взмахнула рукой:
– Почему бы и нет? Содовую, расторжение помолвки, болтающего непристойности попугая… Просто достану все это из задницы.
Энни скривилась:
– Пожалуй, я обойдусь без этого зрелища. При чем тут попугай?
Я вздохнула, закрыв рукой глаза:
– Долго рассказывать. А у тебя что случилось?
А то я сама не знала. Хотя причиной ее недовольства вполне могло быть, например, ограбление или еще какое-нибудь происшествие, не имеющее отношения к Нику.
– Со мной случился Ник, – буркнула она.
«Превосходно», – подумала я.
Не произнесла ни слова в ответ и не убрала руку с лица. Взглянув мне в глаза, Энни сразу увидела бы в них ложь. А правду говорить я не собиралась, так было безопаснее.
Значительно безопаснее.
– Ты не поверишь, в чем он сегодня пришел на работу, – угрюмо произнесла она.
– В цилиндре и женских сапогах на шпильках?
– Очень смешно! В футболке и джинсах, – ответила Энни, хлопнув меня по ноге.
– О нет, только не это! Заявиться в таком виде в магазин компакт-дисков… Какой ужас! – наигранным сарказмом сказала я.
– Шейн, это серьезно. На нем были потертые «левайсы» и старая футболка, сидевшая как вторая кожа. Ты догадывалась, что у него есть мышцы? Да еще какие… Он сказал, что ходит в тренажерный зал, сбрасывать напряжение после учебы. Могу поспорить – это все она.
Я осторожно взглянула на Энни:
– Кто?
– Николь Макдермотт. Его так называемая сокурсница. Несколько раз звонила ему в магазин!
Я подвинулась, давая ей возможность прилечь рядом. Лулу запрыгнула на кровать и втиснулась между нами, надеясь, что ей погладят животик. И мы втроем смотрели в потолок, покрытый облупившейся бежевой краской.
– Не мешало бы покрасить комнату, – заметила я.
– Ник даже не побрился, Шейн, – простонала Энни. – Он такой сексуальный… И надо же было ему превратиться из примерного мальчика в такого потрясающего самца! Я не могу так. Придется менять работу.
Сдерживая желание повернуться и посмотреть на нее, я стиснула зубы и крепко задумалась. Этого нельзя допустить. Иначе план не сработает.
– Что ж, если ты действительно не выдерживаешь… уходи, конечно, – тихо произнесла я.
– Что ты имеешь в виду?
– Если твои чувства к нему настолько сильны, что тебе тяжело даже просто находиться с ним рядом, лучше уйти. Ему без тебя будет только легче – ты сама говорила…
«Осторожнее, Шейн», – тем временем думала я.
– Может, я не это имела в виду, – возразила Энни. – Если он так быстро забыл меня, значит, все было не так уж серьезно, правильно? И зачем мне тогда уходить?
Я подняла руки:
– Не обижайся. Я лишь хотела сказать…
– Не надо. Кто тебя просил? – раздраженно бросила Энни, спуская ноги с кровати. – Пойду спать. Пора перестать думать о Нике. И о том, как его зад смотрится в этих джинсах.
Она направилась к двери; я ухмыльнулась ей вслед – и едва успела принять серьезный вид, когда она обернулась.
– У вскормленного кукурузой милашки Ника, наверное, классная попка?
Энни вздохнула:
– Ты даже не представляешь.
Подождав, пока хлопнет дверь ее спальни, я обратилась к Лулу:
– Уж поверь мне, отлично представляю.
Собака повиляла хвостом, забралась на мою подушку, упала на бок и захрапела. Я посмотрела на нее с досадой.