Крадущийся охотник, затаившийся дракон (СИ)
Тела Шу положили перед драконами. Братья Юн и Гуанг в одну кучку, а Пенг и Шан – в другую. Когда я укладывал Шан перед ящером (чувство, будто красивую девушку приносишь в жертву страшному чудовищу… изумительное чувство), тот наклонился вперед ко мне и с шумом втянул воздух своим… дымососом. На мне аж одежда затрепетала.
Медальон на шее вдруг стал быстро нагреваться. А потом обжигать. А потом стал раскаленным. Я еле сдержал порыв содрать его с шеи. Нет, дракон ничего не сказал, только фыркнул каким-то своим непонятным драконьим мыслям. Но мне показалось, что он весело хмыкнул… Главное, в голове не появилось ничего нового… на первый взгляд.
А медведям надо будет при случае сказать «спасибо» – их артефакт таки действует. Заодно, легонько намекнуть на существование таких вещей, как «техника безопасности» и «предохранители».
Подчиненные Мары (ну, может по службе и по жизни они и не ее подчиненные, но в этой операции явно были обязаны выполнять приказы Гончей) опустились на колени и уперлись руками в землю, склонив головы и опустив взгляды. Хана тоже опустилась на четыре точки. При чем – не раздумывая ни секунды и не оглядываясь на других…
Только мы с Марой преклонили колено, уперев один кулак в землю, а другой рукой накрыв другое колено. Имеем право, как носители «императорской крови»… она же – «драконья».
Воцарилось долгое трехминутное молчание. У меня почему-то сложилось ощущение, что драконы разговаривали в этот момент с Марой. Хотя я не услышал ни звука. Не исключено, что говорили они с помощью тех самых мыслеформ. То ли артефакт медведей все еще действовал, то ли со мной и не собирались общаться – кто я такой?
А затем тела Шу и драконы… исчезли. Круг метров тридцати в диаметре накрыло клубящейся линзой тумана, за которым ничего не было видно. Туман стал медленно дрейфовать вправо, одновременно опускаясь к земле и рассеиваясь. А драконов и невольных «гостей Твердыни Драконов» уже на пустыре не было. А вот спецэффекты от работы артефакта Ханы были другими – перед ней появлялось вертикальное зеркало-окно, подернутое рябью, которое делало движение метра на три вперед, обволакивая медведицу, после чего сжималось в точку, так же не оставляя после себя ничего.
Люди завозились, поднимаясь. Кто-то даже о чем-то тихонько спросил, а кто-то что-то столь же тихо ответил.
– Не задерживаю. – Тихо и отрывисто приказала Мара. – Делайте, что должно.
Ни ответов, ни кивков, ни поклонов. Люди бросились врассыпную. Да-а-а… дисциплина, выучка и дрессура!
Вот! Именно так и осуществляются правильные и грамотно спланированные боевые операции! Тихо, спокойно, без суеты и лишней беготни. Без стрельбы, погонь и нервов. Тихо взяли, тихо унесли, тихо сдали на руки компетентным товарищам, тихо растворились после этого в ночи. Красота! И-де-аль-но!
На пустыре мы остались одни. Я, Мара и Хана. Ну и, может быть, Мару кто-нибудь прикрывал. Но издалека. И Хану, наверняка, тоже. Но медведицу прикрывали, скорее всего, через ее амулеты, без непосредственного физического контроля.
– Господин Лю Фан. – Официально обратилась ко мне Мара. – Приказ Высокого Воспитания и Нравственности выражает восхищение и признательность охотнику Лю Фану из Лисьих Лапок за посильную помощь в приведении к покорности властей провинции Шианзан и Увзан.
Кто бы мог подумать! Тайные операции на территории Царств и за их пределами, оказывается, осуществляются под прикрытием приказа, ведающим обучением и образованием чиновничьего аппарата! Ну, другими словами – гибрид Министерства Образования и огромного всеимперского Отдела Кадров. Имперские «кадровики» и «кадровички» настолько суровы…! И, одновременно, можно говорить – «вот видите, сколько мы вкладываем в науку, образование и кадры!»
– Благодарю. – Коротко ответил я безо всяких славословий типа «Слава Императору!», «Да пребудет солнце над Царствами» и тому подобных.
– Я выполнила нашу договоренность, Фан. – Чуть напряженно добавила Мара. – Не окажешь ли ответную любезность?
Я покивал. Давно заметил, что у Мары не возникает проблем с восприятием жестов собеседников… когда она не изображает беспомощную слепую лютнистку.
– Как ты воспринимаешь мир, Мара?
– Вряд ли это был философский вопрос, Фан. Думаю, тебя интересует прикладной аспект? Однако, хочу заметить, что это довольно личный вопрос.
– Ну, Мара. Чего уж нам с тобой стесняться-то после всего, что между нами было, верно?
– Было? – Спросила девушка, состроив огорченное личико. – Ах, твои слова так расстраивают меня, Лю Фан!
Но я не принял игривого тона:
– Я предположу, что ты воспринимаешь мир с помощью звуков.
– Да, это так. – Согласилась Мара, мгновенно переключаясь.
– И, возможно, каким-то образом видишь живых. Не в подробностях, конечно. Контуры, кровеносные сосуды или, что более вероятно, систему каналов Ци…
Мара замялась, но все-таки осторожно кивнула:
– Допустим… что это так.
– В таком случае, подловить тебя не так сложно. Достаточно заманить тебя в место с механическими ловушками – волчьи ямы, самострелы, капканы…
Мара перебила, покачав головой:
– Согласна, это довольно опасно, но… – Она поколебалась, но все-таки решалась объяснить. – … Возвращающаяся ко мне дрожь земли или камня предупредит о такой опасности.
«Дрожь земли или камня»? Вибрация? Какая-то разновидность эхолокации? Ну, та, что позволяет находить объекты в грунте? Вполне возможно – почему нет?
– Однако, если в этот момент сильно воздействовать на твой основной орган чувств – слух, – Продолжал я. – То есть вероятность, что ты ошибешься и не успеешь вовремя заметить опасность.
– Оу… – Мара застыла, обдумывая такую возможность. – Продолжай пожалуйста, Фан…
– Громкие звуки не только лишат тебя способности «видеть» ушами, но и могут исказить ту самую дрожь, о которой ты говоришь. Барабаны, тарелки, литавры, трубы, взрывы, громкие крики, громкая музыка. Слишком много… дрожи в воздухе и на поверхности. Ты ослепнешь в этот момент.
Мара и Хана даже одинаково приоткрыли ротик.
– Фан, так ты владеешь способом замочить Незримую Смерть! – Восхитилась Хана. – Круто!
– Спасибо, Фан! – Мара глубоко поклонилась. – Ты сполна расплатился за жизнь семьи Шу. Мы в расчете.
Лять! Да жизнь семьи Шу нужна вам как бы не сильнее, чем мне! Раз эдак в сто! Мне их жизни и на хвост не упали!
– Не злись, Фан. – Мара каким-то образом, разумеется, «считала» мое состояние… правда, причины его не поняла. – Я не могу гарантировать, но что-то заставляет меня думать, что будущая договоренность между Шу и Лонгами будет выполнена и жизнь заложников будет сохранена. А в случае невыполнения договоренности, жизни по крайней мере Шу Шан ничего угрожать не будет.
Вот дуреха-то, а! Самого главного она в упор не видит! И я вовсе не про глупышку «шушанчика». А про то, что если кто-то смог подготовить ловушку на Гончую Императора, то этот кто-то точно знал, во-первых, придет именно Гончая, и, во-вторых, под прозвищем Гончая скрывается слепая девушка, которую можно подловить именно так. И значит, кто-то слил соответствующую информацию. Нет, вряд ли сам Император – Мара слишком молода (едва ли на два-три года старше меня) и удобна в качестве инструмента, чтобы ему избавляться от нее. Хотя, кто его знает с этими их «интересами Империи». Так что там вполне можно раскрутить ниточку, выйти на недоброжелателя… Да-а-а, не умеют местные пользоваться «канонами», не умеют.
Я заставил себя успокоиться. Не знаю, как против суккубов и инкубов (против шикарных медведиц, например, помогает откровенно слабенько), но успокаивает ТА техника очень хорошо:
– Милосердие Императора не уступает твердости его воли.
– Теперь, когда мы закончили с этим делом… Не мог бы ты снова помочь бедной слепой девушке, Фан?
– Смотря в чем… дорогая кузина?
Мара поморщилась, демонстрируя, что такое обращение ей не нравится… ну, а кто вчера первым начал?
– Мара Бейфанг хочет выступить в заведениях города Банбу, что в провинции Мушан. Маре Бейфанг хочется, чтобы рядом был приятный спутник, чьи крепкие руки не дадут оступиться этой Маре Бейфанг в пути.