Крадущийся охотник, затаившийся дракон (СИ)

– Лю Фан… – Тихо проговорила Мара. – Не проводишь ли ты бедную слепую девушку за город?
Ну, наконец-то! Включила мозги! А то подходит ко мне, как к своим безмолвным «болванчикам», управляемым дистанционно с помощью звуков лютни. Одна нота – поднял ногу, другая – руку, аккорд – похлопал глазками и открыл ротик…
– Стой! Раз-два! – Недовольно скомандовала Хана.
Я недоуменно посмотрел на нее.
– Снимай платье. – Буркнула она. – Посмотрю, что там с амулетом…
– Зачем?
– Снимай! – Рявкнула Хана в голос. – Запах паленной кожи я отсюда чую!
Точно! Я скинул жилетку, расстегнул верх платья, кое-как расшнуровал лифчик… Посмотрел на свою красивую замечательную грудь…
– У-у-у… Да-а-а… – согласилась Хана.
Она осторожно повертела в пальцах обугленный и перекрученный кусочек металла… как только шнурок выдержал!
– В хлам! Снимай его! – Вздохнула она. – И выкидывай.
– Ты чего! Это ж целая «осьмушка» серебра!
– Вот жадный ты нищеброд, Фан-Фан! – Всплеснула руками Хана. – Не серебро это уже. Халькоперит. Сиречь медный колчедан. Произошла алхимическая деградация из альбедо в нигредо… Тут меди даже на жалкую медную «осьмушку» не хватит. У-у-у, гребаная ящерица! Такую тонкую вещь загубила!
– Оу! – Мара протянула руку и, едва касаясь, осторожно провела кончиками пальцев по ожогу. – Так вот, оказывается, откуда столь приятный запах шкварочек!
– Какие там шкварочки! – Возмутилась Хана. – У него на нормальные шкварки даже сала не наберется!
Хана с недовольным «Подвинься, рыжая!», невежливо отпихнула Мару в сторону, смачно плюнула на свой палец и тщательно размазала слюну по уже вздувшейся волдырем коже.
– За недельку заживет – будешь, как новенький. – Вздохнула она. – Как ты только боль выдержал? Даже не дернулся…
– Лю Фан – очень сильный и очень смелый! – Убежденно сказала Мара, пряча какой-то пузырек в свой поясной кошель. – И… – она замялась.
И долбанутый, ага.
– Лю Фан, с твоей стороны было очень неосмотрительно закрываться от Голоса Повелителя Небес!
– Ну, коне-е-ечно! – Протянула Хана. – Надо было ему свои мозги перед этой ящерицей разложить и еще наклониться пониже…
– Его мозгам ничего не угрожало. – Запротестовала Мара.
– Предохранитель в этот амулет не помешает встроить. – Глядя в сторону заметил я.
– Предохранитель? – усмехнулась Хана.
– Да.
– В этот амулет?
– Да.
– Балда. – Беззлобно передразнила Хана. – Это и был предохранитель. Избыток энергии постепенно стравливается в тепло. Или ты предпочел бы, чтобы артефакт рванул прямо у тебя на груди?
– Э-э-э… вряд ли.
– То-то ж! И, на мой взгляд, уж лучше шкуру попортить, чем свои мозги перед этой ящерицей в колено-локтевую позицию поставить! Шкура-то потом зарастет, а вот твои замечательные мозги – вряд ли.
– Ты преувеличиваешь опасность, госпожа Хана. – Снова влезла Мара.
– Госпожа Хана эту опасность еще и преуменьшает, чтобы не пугать нашего мальчика раньше времени! – Очень серьезно ответила медведица.
– Слухи о коварстве драконов распространяются как раз медведями. – Не очень уверенно возразила Мара.
– Ой, вот не надо, да! – Поморщилась Хана. – Эти слухи основаны на реальных фактах. И не только медведи, а – вообще все волшебные звери. Вообще. Ах, эти бедные драконы – все остальные их обижают! С чего бы это, да? Наверно, это все остальные плохие, а драконы – такие хоро-о-ошие…
– Я не хочу с тобой спорить.
– И не надо! – Отмахнулась Хана. – Ты, вообще, радоваться должна. Тебе мозги засра… прополоскали в самом щадящем варианте – иначе у тебя ментальные щиты не встали бы.
Вот. Как я и говорил – в реальном мире охренительные новости узнаешь вот так – между делом. Из простой перебранки между девушками невзначай узнаёшь о том, что люди, оказывается, находятся между различными группировками волшебных зверей, которых сами же и выбрали себе в качестве тотемных. А волшебные звери не могут развернуться на полную катушку, так как в этом случае могут ослабить самых сильных из своих «тотемников».
Прекрасная ситуация, как по мне! Нет, без дураков – серьезно! Если преданность обеспечивать прямой и грубой «волшебной» промывкой мозгов, то это приведет к падению надежности «человеческого материала»! Потому что есть такая прекрасная вещь, как конкуренция! Ах, бедные волшебные звери! Приходится им действовать… как везде: идеологическая обработка, пропаганда, обман, подкуп, шантаж, подставы и интриги. Красота! За человечество остается только порадоваться! Мы, двуногие, тут, оказывается, как покупатели перед витриной с разными брендами от разных производителей!
Даешь конкуренцию! Еще и «вирусы» всякие межмировые окончательно зверям «потерять берега» не дают – а ну как занесут в здешнее человеческое сознание какие-нибудь вредные бациллы про единобожие или, упаси предки, про атеизм? А если – про научный атеизм, в рамках которых волшебство и говорящие зверушки невозможны?
* * *
Во-о-от… Совсем другое дело! Пока мы шли, пока нашли место, где я спрятал свой дорожный мешок, пока я доставал его, пока «огородами» проходили мимо «таможни» – все это время Мара очень аккуратно и деликатно меня обрабатывала на предмет помощи. И аргументы приводились уже совсем другие – и слабенькая она, и оступиться может, и слепую красивую девушку всяк обидеть норовит…
А я пытался понять, как женщины умудряются быстро перемещаться в длинных юбках?! Ну, это ж невозможно! Юбки путаются в ногах, норовят зацепиться за доски забора, за траву. Вентиляция, без дураков, хорошая, но платить за это такой потерей в мобильности… А еще ж у них в гардеробе есть эти узенькие ципао! В обтяжечку и в облипочку!
Темнее на улице не стало. И уже не станет до самого утра. Вообще, момент с появлением драконов на пустыре был подобран идеально – именно то время, когда осенние сумерки быстро переходят в полноценную ночь.
– Так! – Раздался хриплый мужской голос из темноты. – Девочки! А ну-ка, положили мешочки-сумочки на землю. Кричать не советую – криками тут никого не удивишь. Быстренько решаем, кто из вас первой расплатится за проход по этой улице … вон ту мелкую не предлагать!
Хана возмущенно зарычала. Тихонько, но очень угрожающе.
Ребятки расположились грамотно. С другой стороны, я уже говорил про эту самую «грамотность» на узких улочках – идиотом надо быть, чтобы не использовать богатый криминальный потенциал здешней городской планировки. Но вот конкретно в этих четких ребятишках чувствовалась хватка и опыт бесчисленных засад на беззащитных горожан. На виду не торчали, спрятались в выемках в длинном заборе по обе стороны от дороги, не уповая на опустившуюся на Ван-Шиа темноту. Голос подали только когда мы оказались в ловушке – трое спереди, трое сзади. В руках все шестеро сжимали короткие дубинки… с ребристыми ударными частями. Явно заезжие «гастролеры». Местные гоп-стопщки «работают» дубинками, обтянутыми кожей и тряпками, или вовсе – кожаными мешочками с песком. Чтобы не засорять улицы родных городов лишней кровью и трупами. А эти… «частные предприниматели» нацелены только на максимальную прибыль… которую гораздо удобнее снимать с мертвой добычи.
Если б по дорожке шли мужчины, то их бы без затей и разговоров уже отоварили бы по затылкам этими шипастыми дубинками и обобрали бы получившиеся трупы до нитки. Но поскольку в ловушку угодили три девицы, две из которых – писанные красавицы (это я так о своей маскировке… скромненько), то ребятки ожидаемо решили разнообразить свои тяжкие разбойничьи будни женским обществом. После развлекательной части вечера участь девушек вряд ли отличалась бы от незавидной судьбы мужчин – они так же остались бы остывающими телами на темной улице… Ну, разве что «гастролеры» вот прямо сейчас, ночью, собирались бы покинуть город и проявили бы милосердие в благодарность за приятно проведенный вечер.
Одежда темная, зрачки расширены во всю радужку. Это не от наркотиков, нет – это опытные ночные хищники приняли специальные пилюли. Специально для ночной охоты. И приняли пилюли довольно давно. Эти пилюли временно дают некий аналог ночного зрения. Глаза после них болят дичайше, и к преждевременной слепоте регулярный прием таких препаратов может привести запросто, но ЭТИ и не собираются жить вечно… или надеются поднакопить на целителя. Серьезные ребятки, чего уж там… Другими словами – полные отморозки.