Рыбари и Виноградари. В начале перемен.
Анри был готов изображать простака. Но лучше носить маску шута, чем быть им в действительности.
Довольный собою, решил не стирать счастливую улыбку с лица. Похожий на ухмыляющегося волка, он позвонил в колокольчик.
Явление дворецкого оказалось сродни чуду: мгновенье назад пространство рядом со столом было пусто, и вдруг в нем появился он, в строгом чёрном костюме, со внимательно-ожидающем выражением в глубоко спрятанных глазах. Возможно, обычный человек перекрестился бы и принюхался, нет ли от пришельца запаха серы. Но нормальные люди здесь давно не водились.
— Рад, что вы нашли время зайти. Мы уж думали, не дождёмся, — добродушно заметил Анри
— Виноват.
Анри улыбнулся. Ему нравилось, когда люди были не прочь принести искреннее покаяние. И всё окружение барона это тоже знало. Даже горничные привыкли по пятницам писать «чистосердечные признания». Поэтому коммуникационных проблем не возникало.
Такова жизнь. За неведением шагает грех, за ним тянется покаяние и держит за руку прощение, а там и смерть дышит в затылок, вновь обнимаясь с неведением. Как весел твой хоровод, Господи!
Барон шумно вздохнул:
— Если вас не затруднит, зайдите в конюшню, скажите Роджеру, что утром прогулка. И конюха пусть разбудит.
— Конечно. Что-то ещё?
— У меня сегодня день рождения…
— Поздравляю, месье.
— Будьте любезны, попросите накрыть в парадной столовой на семерых.
Селин удивлённо взглянула на мужа:
— Думала, что наши друзья собираются уезжать.
— Уверен, они задержатся. Молодежь часто меняет свои планы. То им кажется так, то этак… Пока ждём, принесите нам еще бутылку шампанского, будьте любезны.
Человек в чёрном понимающе кивнул и подхватил с энтузиазмом, маскирующим беспокойство:
— Великий день потребует особого меню. Поговорю с поваром, что можно успеть сделать…
Селин поддержала мужа:
— Уж постарайтесь. Похоже, вечер будет богат сюрпризами…
— Возможно, на кухне успеют сделать праздничный торт…
Анри с нежностью думал о коне Роджере. Неправда, что собака — древнейший друг человека. Он точно знал, что — лошадь, просто учёные не нашли свидетельств. Коты вообще новички в этой семье, их одомашнили каких-то семь тысяч лет назад. Разве это срок для настоящей дружбы.
— Торт может быть тяжеловат для вечерней трапезы, — с сомнением произнесла Селин. — Ох уж эти пиршества! Моя диета не предполагает плотных блюд вечером.
Дворецкий понимающе кивнул:
— Попрошу повара не засовывать внутрь карлика-сарацина. Неловко получилось, когда в прошлый раз месье разрубил торт мечом.
Силин удивленно подняла глаза:
— Я говорю о калориях…
— Весь стол был испорчен, — согласился дворецкий
— У Роджера в генах заложена вся вековая история нашей цивилизации, — вдруг поддержал беседу барон. Он решил пояснить для тех, кто забыл: — Его прапрадед участвовал в походах Александра.
— Разумеется, — согласился дворецкий, который знал историю коня лучше, чем собственную биографию.
— Обойдёмся без торта, — гнула свою линию баронесса. — Шампанское, свечи, фрукты. Как романтично! Сколько в этом любви. — Она мечтательно закрыла глаза и негромко пропела: — L’amour… Только любовь. Зачем нам еда?
— La mort? — не расслышал дворецкий, но тут же горячо поддержал хозяйку: — Еда — это смерть.
— Крайне рад, что мы так хорошо понимаем друг друга, — подвел итог Анри.
Барон вдруг принюхался. Пахло цветами, розами, жасмином, ночными фиалками, лилиями. Всё шло по плану. Победно взглянул на жену. Та отрицательно мотнула головой, по-своему истолковав мысли мужа.
— Нет, это не мои духи. Действительно чудный запах. Может быть, с улицы? Наверное, дождь смыл пыльцу с цветов, как опытный парфюмер, перемешал и составил новый аромат в честь твоего дня рождения.
— Принесите большой букет белых хризантем, пожалуйста. — Мысли барона скакнули в новом направлении. Он любил простые цветы, без сложностей и лукавства, как это заведено у орхидей и ирисов.
Дворецкий растаял так же стремительно, как и появился. И вновь это никого не удивило.
Тяжёлые капли стучали по листьям и плитам веранды. Внезапно дробь сбилась, словно барабанщики разом уронили палочки.
— Происходит что-то очень странное, — неожиданно сказала Селин. Её глаза с изумлением смотрели в пространство, поглощённые зрелищем, видимым только ей.