Рыбари и Виноградари. В начале перемен.
София подавилась, откашлялась и воссияла накалом сильнее прежнего.
— Я слушаю и понимаю, что горечь слов ваших искренняя. Ситуация сейчас сложилась непростая. Сразу не объяснишь, да вы и не поймёте.
И вдруг запнулась, замолчала.
Барон неожиданно обиделся. Разговаривает с нами, как с несмышлёнышами. А кто создал весь этот бардак? Ошибка на ошибке и погоняет нелепостью. Потому что наспех делалось. Торопились успеть к выходным, за шесть дней уложиться. Вот мироздание и вышло такое странное.
Решил поделиться претензиями:
— Зачем в этом мире столько страдания?
— Да! — зарычала Ольга.
— Вот именно, — поддержал Максим.
Анри понимал, что останавливаться не стоит, поэтому не стал дожидаться ответа, а сразу привёл пример:
— Мы испытываем боль с первых секунд рождения и умираем в мучениях. Кто придумал садистский механизм родов?
Барон на секунду остановился, оставляя паузу для чистосердечного признания. Такового не последовало. Лишь Ольга высказалась:
— Чистый тупизм!
Неожиданно продолжил Вадим:
— У людей тела бракованные.
— Это почему? — возмутилось божество. Оно тоже заметно теряла безмятежность духа.
Вадим принялся пояснять:
— Плоть слаба. Казалось бы, получили её в уважаемой фирме.
Максим уточнил:
— В вашей фирме, Владыка.
Вадим не дал себя перебить:
— В сопроводительных документах сказано: «По наивысшему образу и подобию». Так, дешёвая подделка, выходит.
— Вы совсем сдурели? — спросила София.
— Нет! Он дело говорит, — кипятился Максим. — Наша кожа уязвима, царапается, повреждается при даже незначительных ударах. При изменении температуры организм ломается. Износ деталей необратим.
Теперь они говорили почти в унисон:
— Где компенсация и замена частей по гарантии?
Барон чувствовал нездоровый зуд в мозгу. Слова рвались наружу, как пар из кастрюли. Удержать невозможно, иначе крышку снесёт. Решил хоть не хамить.
— Пора исправлять ошибки. Поменяйте настройки мироздания. Опустите рычажок страдания и поднимите наслаждение. Чтобы мы выбирали не между слабой и сильной болью, а между большим и умеренным счастьем.
— Барон, вы в своём уме? Понимаете, кого учите?
— Со всем уважением просто прошу! — Барону было уже всё равно.
Ольга разжала сомкнутые губы:
— Если постоянно мучить своего ребёнка, он вырастет уродом. Любуйся на творение. Оно достойно создателя.
Вадим кивнул:
— Всякий в ответе за тех, кого создал.
— Мир наш — дерьмо! — резала правду-матку Ольга.
Божественный лобик нахмурился. София схватила банан и принялась нервно жевать вместе с кожурой.
— А я не согласен. Есть ложка варенья, — отважно возразил подруге Андрей. Он нежно погладил прядь волос богини. — Кое-что в этом мире устроено хорошо, секс, например.
Божество взглянуло изумлённо и строго молвило:
— Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодей.
— Точно! Мы двуполые. — В голосе Андрея звучал неподдельный энтузиазм. — Прелюбодеяние — отлично придумано! Класс! Душевное спасибо!
— Ты забавный. Блаженны чистые сердцем, ибо не понимают, что говорят. Секс… — София задумалась. Потом сжала руки перед грудью, переплетя пальцы, и вновь заговорила: — Пришлось лично изобрести эту забавную штуку.
— Здорово получилось! — похвалил Андрей.
— Спасибо… Сначала рай показался пресным. Адам с Евой были похожи на дебилов. Слонялись, не зная, чем заняться. Адам ныл, приставал к Еве, любит ли она его. «А что делать?» — философски отвечала Ева. Пришлось добавить интриги, остроты, эротики.
— Всё равно дерьмо! — возразила Ольга. — Это надо же так исхитриться придумать, чтобы в восторге лизать… — Она остановилась и кивнула на злополучный банан. Перевела взгляд на Андрея: — А ты, сексуальный маньяк, заткнись и сядь. Целее будешь.