Рыбари и Виноградари. В начале перемен.
— Кто ты? — спросил его привратник
— Учитель в монастыре.
— Таких пускать не велено, слишком вас много. Ещё кто ты?
Задумался умерший и сказал наиболее простой вариант:
— Человек.
— И человеку здесь не место.
— Может быть, я — смиренный грешник?
— Грешников отправляем в ад.
Понял мудрец, что над ответом следует подумать. Погрузился в медитацию и, возможно, увидел то, что сейчас наблюдал Анри. И заявил привратнику:
— Я — иллюзия в пустоте, познающая Пустоту.
— Добро пожаловать в рай, — был ответ.
Анри помнил странное ощущение озноба, когда услышал эту историю от высохшего монаха с безразличным лицом куклы, покрытым многочисленными трещинами. Они сидели на скамье у неровной тропы, а густой туман собирался мутными каплями на спящих камнях. Мир вокруг застыл в непрерывной тягучей медитации. Слова возникали через силу, и собеседник казался тусклой декорацией. Непросто сидеть наедине с собой, слушать шёпот невидимых гор, чувствовать, как ледяным кинжалом входит в тело воздух, и знать, что вокруг ничего нет. Ты лишь одинокий путник и всегда будешь пустотой, познающей пустоту.
Сейчас Анри ощутил в себе понимание. Иисус упоминал нищих духом. Нищий, ничего не имеющий. Познавший отсутствие всего. Таких ждут в Царствие Небесном.
Пустота… Физика утверждает, что энергия вакуума бесконечна! Что такое энергия? Добра она, зла? Одинока? Знакома ли с чувствами?
Может быть, это она сотворила Бога и мироздание. Господь продолжил начатое, создал многочисленные миры, наполнил их небесными силами. А там и до человека добрался.
Барон понимал, что спорить с Непостижимым бесполезно. Проще согласиться.
— Разумеется, София будет убита.
— Это хорошо, — ответили буквы. И исчезли. Комната вновь стала обычной.
Анри давно перестал задумываться над решениями главных небесных сил. Есть ли в них добрые побуждения или сплошное зло? Хозяин имеет право делать со своим стадом то, что считает нужным. Не нам судить.
Распоряжения таинственных букв заставляли мироздание немедленно включаться в работу, суетиться, интриговать. И Божественные, и дьявольские силы начинали спорить, по-своему интерпретируя высший приказ. Как правило, на Земле начинались войны. Люди бились остервенело. Иногда за веру, не понимая её. Чаще за царя, которого не любили. Или за отечество, из которого мечтали удрать.
Однако приказ есть приказ. Анри вышел в холл и направился в кабинет. Сколь много незримых потусторонних глаз надзирает сейчас за ним. Бестелесные тени идут по пятам. Проходя по коридорам, он чувствовал их толпу, спустившуюся из безвременья, чтобы узнать хоть толику того, что должно произойти.
Наконец знакомая дверь. Он обернулся, тени шарахнулись к стенам. Войдя, задвинул засов.
Большой свет зажигать не стал, лишь включил настольную лампу. Сразу стало уютно. Откинулся в кресле, выпрямляя спину, растягивая ноги. Оглядел ряды старинных книг в тёмных шкафах. Взгляд упал на кусок побуревшей от времени цепи. Ей лет триста. И наверняка остались следы его собственной крови. Рядом улыбался белый череп. Живые и мёртвые давно спутались в его сознании. Фигуры, персонажи. Они держат его, когда вырывается, поднимают, когда падает. Помогают, мешают, любят, проклинают…
Достал телефон:
— Добрый вечер.
— Это вы? — тяжело дыша, спросил женский голос, почти сразу заглушённый звуком ударов.
Что у неё там происходит?
Барон почувствовал раздражение.
— Это прачечная. И у нас большая стирка.
— А… Узнала. Извините, немного занята.
Из трубки раздались чей-то вопль и короткий звук выстрела.
— Всё! Уже освободилась… Слушаю.
— Надо срочно выполнить заказ. Инструкции сейчас вышлю.
— Поняла. Сделаю.
— Хорошего вечера…
Барон подумал, что загадочные буквы должны быть довольны. Убийственный талант Адель известен и на небесах.
Отключившись, набрал короткую инструкцию. Отослал.
Интересно, как отнесутся другие Высшие Силы к смерти Софии?
Он не успел додумать этот вопрос, как получил ответ.
В углу кабинета внезапно появилась Белая дама. Она была непривычно возбуждена. Щеки и кончик носа розовели. Прическа слегка растрепана, как у сочной репки, которую выдернули за ботву.