БП (СИ)
– Витольд Арнольдович, что со вторым авто?
– Повреждено из-за сильной отдачи, как и предполагалось. Пришлось по большому азимуту наводить, рессоры на одной стороне не выдержали, лопнули. Буксировать вряд ли получится.
– Раненые, убитые?
– Нет, все целы… Жду дальнейших указаний.
– Ну, хорошо, один расчет оставляйте здесь, будет у нас неподвижная огневая точка, сами – на Центральную, пополняйте боезапас и ждите дальнейших указаний… – Точку в разговоре ставит нарастающий свист и в квартале от нас на воздух взлетают обломки чьего-то сарая. – Поторопитесь, они теперь из гаубиц долбить будут!.. Арсений Петрович, людей – в укрытие! На позиции оставить только дежурный пулеметный расчет!..
Снова сверлящий уши и очень знакомый звук! Почему-то перед глазами встает та картинка, с которой всё началось, – край какой-то ямы, комья грязно-серого снега вокруг, мелкая пожухлая травка по краям, покрытая наледью… Тьфу-тьфу-тьфу, нафиг-нафиг дурные мысли!!!.. Взрыв вспухает на полсотни метров ближе… И снова – свист…
Налет, казавшийся бесконечным, внезапно стихает. Бойцы быстро разбегаются по местам, а я, отправив телефониста проверять где-то поврежденную связь, безуспешно пытаюсь дозвониться хоть кому-нибудь. Наконец-то минут через десять это удается и после слегка испуганного голоса коммутаторной барышни «Соединяю!» я слышу в трубке Анатоля.
– Денис, как вы там?
– Нормально, заняли позиции, ждем гостей. Неспроста обстрел закончился…
– Неспроста, но причина тут другая. Только что вернулся разъезд с хутора, да не один, а с пепеляевцами. В-общем, мои ухари дождались всё-таки корректировщиков, заземлили их вместе с аппаратом и остались ждать. А вместо гансов появились разведчики с дальнего моста. Они по дороге наткнулись на батарею… Короче говоря, она больше стрелять не будет. Приезжай, они сами тебе подробно доложат…
Пять минут скачки по пустынным улицам, и я – на Центральной. Почти сразу нахожу на крыльце «штаба» перекуривающих вместе с Дольским «источников информации». Машу рукой, чтобы не занимались ненужным сейчас официозом, достаю портсигар и присоединяюсь к компании.
– Ну, рассказывайте, орлы.
– Вашбродь, как нас послали в дозор на хуторок, дык мы аккурат с двух сторон туда и прискакали. – Первым выступает один из «кентавров», молодцеватый унтер с хитрющими глазами. – Всё обсмотрели и в засаду-то и сели. Опосля немного появляются двое германцев с этим… телехвонам. Залезли, значить, в сенник, на самый верх и чё-та там бубнят. Потым откуда-то сзаду пушки палить начали. А этии всё бубнят и бубнят. Я двоих послал тихоханька посмотреть чё там деется. А гансы их увидали, да как спужаются. Прям сверха и сиганули, да неудачно. Один сразу на два ножа приземлился, второй тож недалеко ушел… А аппаратик-то телехвонный больно хрупким оказамшись, с двух ударов сапогом на малюсенькие детальки да и порассыпался…
– Ну, чего уж тут скромничать, – молодцы, богатыри, краса и гордость российской армии! – В тон шутливому докладу хвалю довольно улыбающегося унтера, затем переключаюсь на пепеляевского фельдфебеля. – А ты, уважаемый, какую историю нам расскажешь?
– Мы, Вашбродь, у моста сели, дождались того ешелона клятого. Рванули рельсу, как и было говорено, с двух сторон, как тольки паровоз на землю съехал. Потом германов постреляли, каковые из вагонов вылазили. Вопчем, хто мог, – обратно утекавши были. Потом, правда, возвернулись. Хотели через речку выше по течению перебраться, да хотелки той не хватило, кто потоп, кто пулю свою поймал. А мы вагончики-то зажгли и потушить не давали, даж когда колбасники две орудии притащили. А когда разгорелось, обратно отправились. Оне, наверно-сь, и поселе горят… А потом чуем, где-тось рядышком пушки бухают. Ну, мы на огонек и завернули в гости. Прислугу, почитай всю, вырезали, теи и пикнуть не успели. Отломали от пушек прицелы, да и привезли. Вона, Их благородию сдали под роспись.
– Да не переживай, никто на них не позарится, получите свои Георгии. – Анатоль успокаивает недоверчивого служаку.
– Ну дык, ясно дело, шесть орудиев, – шесть крестов. Тока, Вашбродь, шоб по закону-то было! Половину Егориев обчеству на решение!
– Вот об этом с штабс-капитаном Пепеляевым договаривайся, мы-то тут причем? – Пытаюсь урезонить въедливого, как клещ, разведчика.
– Дык эта… Вашбродь, Вы бы присоветовали ему… Мол, надоть народ уважить…
От веселья отвлекают звуки отдаленной перестрелки и почти тут же дежурный «пейджер», сообщает, что вышеозначенный штабс-капитан очень срочно желает поговорить со мной…
– Гуров, слушаю Вас, Анатолий Николаевич.
– Денис Анатольевич, германцы зашли со стороны бригадных казарм. Сейчас их там сдерживают «дезертиры», я посылаю в помощь два пулемета. Но не уверен, что этого хватит…
– Вас понял, сейчас подъеду, пошлите кого-нибудь переключить стрелки!.. Бегом к броневагону, команда «Заводи!».. – Отправляю вестового и снова слушаю Пепеляева, больно уж интересные вещи он рассказывает.
– … Тарахтит и тарахтит, потом догадались включить, аппарат выдаёт странную телеграмму из Русино, сплошной набор латинских букв. И постоянно одну и ту же комбинацию… Вот, зачитываю: «вэ», «эс», «тэ», «эр», «е», «цэ», «аш», «а», «игрек», «тэ», «е», «жэ», «о», «эс», «тэ», «е», еще «игрек». – По интонации слышу, что штабс просек фишку и теперь развлекается.
– Анатолий Николаевич, спасибо за отличную новость! Конец связи!
Полторы версты до казарм проскакиваем быстро, броневик, чуть наклоняясь, вписывается в поворот, в командирском перископе мелькают редкие деревца, переходящие в достаточно густой березняк. Впрочем, такая идиллия продолжается недолго, еще при подъезде к первым же складам впереди слышна ожесточенная перестрелка, причем, обе стороны явно стараются не уступать друг другу. Огибаем постройки и выкатываемся на всеобщее обозрение как раз в тот момент, когда гансы изо всех сил пытаются взять штурмом казармы, где засели обороняющиеся «ополченцы». Первыми под раздачу попадают два расчета германских машиненгеверов, уютненько устроившихся у рельсов и пытающихся заткнуть огнем огрызающихся в окнах первого и второго этажей «ферфлюхте руссен». Заметив подъезжающую железную коробку, немцы справедливо решают, что это жу-жу неспроста, разворачивают пулеметы и пытаются нас притормозить длинными очередями, безобидно барабанящими по броне. Ню-ню, наивные немецкие мальчики! Кто же с голой пяткой на шашку прыгает? Хотя, при такой плотности огня могут и в смотровую щель засадить…
– Носовое, картечью – огонь! – Во, блин, как на флоте, не хватает только андреевского флага.
Спиридоныч, не оборачиваясь, кивает головой и наклоняется к прицелу. Заряжающий со снарядами в руках балансирует рядом. Пара картечных выстрелов быстро приводит в адекватное состояние оставшихся в живых пулеметчиков, которые, развернувшись к нам спинами, изображают «Полный вперед!» к лесу с оставшимся в целости «ноль-восьмым». До тех пор, пока их не догоняет длинная очередь.
– Левый борт, отсекай гансов от железки! Правый борт, – огонь по штурмующим! Орудия, – шрапнелью по скоплению пехоты!.. Огонь на поражение, мочите всех, не дайте им приблизиться! Закинут внутрь гранату – всем кисло будет!
Повинуясь взмаху руки, наш «стармех» Карл Шекк переводит движки на малый ход, чтобы не так болтало и пулеметчики могли нормально целиться. Отсек снова наполняется грохотом выстрелов и кислым запахом сгоревшего пороха. Продвигаемся вперед, «разрезая» гансов на две неравные части. Поменьше – тех, кто пытался добраться до казарм и не успевших смотаться, и побольше – кто сначала бежал помочь своим камрадам, а потом при появлении страшной шайтан-арбы развернулся на сто восемьдесят градусов и дал по тапкам стараясь спрятаться в березняке. Который особой преграды для картечи не представлял…
Так, слева всё в порядке, а справа?.. Да твою ж мать!!!.. Идиоты!!!.. Бл…!!!.. Заметив подошедшую подмогу, «ополченцы» не нашли ничего лучшего, чем повыпрыгивать из окон и схватиться с оставшимися гансами врукопашную!..