БП (СИ)
А вот с гипнозом вышел облом. Свердлов отказался категорически. Сталин заинтересовался, но то ли он устойчив к внушению, то ли, по предположению Мартьяныча, сам им немного владеет…
Но вопросик подбросил почти вовремя…
– Нет, Иосиф Виссарионович, не боюсь. Потому что больше сотни шагов не пробежали бы.
– Пачэму жэ?
– Подождите, через полминуты отвечу.
Еще десятка два шагов и я прошу их остановиться, а сам подхожу к засыпанной снегом куче опавших листьев у обочины и останавливаюсь. Ковер из листвы приподнимается и оттуда выглядывает один из моих "призраков".
– Всё в порядке, Командир.
– Добро, бди дальше.
Оборачиваюсь и жалею, что нет в руках фотоаппарата. Такие кругло-изумленные глаза нечасто встречаются в нашей жизни. Машу рукой, чтобы продолжали движение и, когда эта парочка подходит совсем близко, невинным тоном задаю вопрос:
– Теперь, надеюсь, понятно почему?..
Дальше идем, как на экскурсии, господа революционеры так и рыскают глазами по сторонам, стараясь угадать, где же еще спрятались диверсы. О том, что не стал бы ни за кем гоняться, а просто всадил бы по пуле каждому в колено и курил бы, дожидаясь какого-нибудь проходящего мимо доктора, решаю промолчать…
Дорога упирается в ворота, висящие на широких каменных пилонах, внутри каждого из которых сделана калитка, одна из которых открывается, пропуская нас во двор. "Привратники" остаются в компании с недавно полученным льюисом контролировать тишину и спокойствие, а мы заходим в дом, минуя вторую линию охраны и добираемся до нужной нам комнаты, где один из бойцов уже возится возле горячего самовара.
– Всё, Лёша, спасибо, дальше я сам. – Отпускаю "дневального", его место сейчас возле одного из окон, а не с чашками в руках. Конкретно этот дом, предназначенный для конфиденциальных встреч, решено было оставить почти так, как есть, внеся лишь минимальные изменения по понятиям безопасности. Хотя и здесь можно при желании наломать немало дров. Оштукатуренные бревенчатые стены из выдержанного дуба, этого же материала двери и оконные рамы, тяжелые портьеры на окнах, препятствующие разлету стекла… Забор в виде штакетника почти в человеческий рост и почти везде ровный газон, позволяющий простреливать любой квадратный сантиметр с двух, а то и трех направлений, а где растительность повыше – спрятанные на совесть растяжки, которые потом уберутся до нового мероприятия. И, самое главное, – два штурмовых отделения, очень незаметно расположившихся в подвале и на соседней даче. Несколько секунд, и достаточно неприятный сюрприз в тридцать "драконов" ударит по неприятелю, сдуревшему настолько, чтобы помешать милой болтовне Регента с заинтересовавшими его людьми. А вот за ту, "ближнюю" дачу скоро возьмутся всерьез. Двери поставят новые, со стальными пластинами внутри филенок, привезут аж из Питера. В целях, типа, конспирации. Вроде, как даже стекла поменяют на какой-то флинт-гласс, по слухам держащий пулю из пистолета. Все деревянные конструкции пропитают химией против возгорания, да еще и огнетушителей понавтыкают где только можно. Но самое главное – в подвале будет устроена своеобразная "бронекапсула", блиндированная комната со всем необходимым для осады – оружейкой с достаточным запасом стволов и патронов, миникаптеркой с консервами, емкостью с водой, ватер-клозетом, скрытой в стенах шахтой вентиляции и даже несколькими изолирующими противогазами имени господина Дрегера. Иван Петрович предложил для воды даже обеззараживающий состав на основе серебра, чтобы никто не маялся диареей. Ну, и само собой разумеющееся – пулеметные гнезда на крыше и управляемое минное поле параллельно штакетнику. А также телефоны с бронированными кабелями к соседней даче и моему "дворцу", который сейчас не занят. Из экзотики – предложенное тем же Павловым заземление дверных ручек и замков. Типа, на всякий случай, а вдруг какой-никакой гениальный энтузиаст-электрик найдется…
– Чайку не желаете, господа ратники?.. – Интересуюсь, наливая заварку в чашку. – Нет, нет, я не издеваюсь. Просто напоминаю, что волею судеб вы на данный момент – военнослужащие, а потому приветствие старшего по чину в соответствии с уставом обязательно к исполнению. Даже если он по вашему мнению и не заслуживает теплых чувств… Хотя, это же вы сами на Царя ярлыков понавешали. И кровавый он, и царь-тряпка, и жена у него – шпиёнка германская…
– Вы хотите сказать, что?.. – Свердлов аж не договаривает фразу от догадки с кем предстоит общаться.
– Нет, не Император. Его брат Великий князь Михаил Александрович, Регент Империи, хочет поближе на вас посмотреть.
– Дэнис Анатольэвыч, а развэ нэ самы офицэры прозвалы Цара царскосэлским суслыком? – Хитро прищурившись, интересуется Сталин, возвращаясь к теме разговора.
– Прозвали, согласен. И правильно прозвали, со своей точки зрения… Только вот были это гвардейские ухари-пустобрехи, доблесть видящие только в пьянках, бабах, да картах. Служба для них – иметь собственные выезды, по паркету вальсы шаркать, да в театрах билетики покупать не дальше пятого ряда. Самомнения много, а боевая ценность – нулевая. Привыкли воевать всё больше на парадах, в ресторациях и дамских будуарах…
– А разве они неправы? – Теперь уже голос подает успокоившийся Свердлов. Интересно, как в таком маленьком человечке может помещаться такой сочный бас? Иерихонская труба, блин, да и только…
– Отчасти – да. И я не собираюсь, скажу по секрету, Яков Михайлович, его идеализировать. Да, любимые занятия – колоть дрова и стрелять ворон в парке… Но на мой взгляд, проблема в том, что императору хотелось в каждом вопросе найти наиболее взвешенное решение, которое будет удовлетворять всех. А быть хорошим для каждого невозможно. Тем более, – недопустимо затягивать решение вопросов и пускать всё на самотёк. А также назначать людей на должности не по их профессиональным умениям, а по степени преданности. А говорить адмиралу Рожественскому перед отправкой эскадры но Тихий океан, что ждет от него не победы, а услуги, так вообще преступно… Но!.. Проблема любой власти – в обратной связи и передаче информации. Фразу "Короля играет свита" понимаете? Так вот, эта свита, решившая, что настало время вседозволенности и безнаказанности, по моему скромному мнению и является корнем зла.
– А чито Вы скажэтэ про дэвятое январа? – Иосиф Виссарионович по прежнему улыбается, но глаза уже сверкают. – Опят Цар ны пры чём?
– При чем. Но в чем, по моему мнению, его вина, я скажу позднее… Императора в тот день в столице не было, и приспущенный над дворцом штандарт ясно об этом говорил. Так что приказ о расстреле он отдать не мог. А не было потому, что за три дня до этого, как бы это сказать… "некие темные силы" устроили вполне театральное покушение, пальнув из Петропавловской пушки картечью вместо холостого. – Тут даже широчайший кругозор Александрова-Келлера не нужен, как-то на смене чуть ли не наизусть выучил полученную из рук зама по воспитанию отксерокопированную статью то ли из Военно-Исторического Журнала, то ли еще какого-то издания, при всем желании с желтой прессой не имеющих ничего общего. – На Крещение Царь вышел на лед поприсутствовать при освящении воды, а одна из салютующих пушек бахнула холостым, только вот картуз с порохом кто-то напичкал картечью старого образца. Большая часть выстрела попала по самому дворцу, но парочка пуль прошла почти рядом с Императором. Вот ближайшее окружение и отправило Государя в безопасное Царское село.
– Ви, Дэнис Анатольэвыч, нас за дураков дэржытэ? – Сталин с явным сарказмом смотрит на меня. – А пазваныть и прыказать ваш цар не мог?
– Нет, не мог. Потому, что не знал, что происходит… Регент приказал провести негласное расследование событий девятого января… – Придется приоткрыть страшную тайну, тем более, что расследование действительно проводилось "коллегами" из Священной дружины. – Ни министр юстиции Муравьев, ни градоначальник Фуллон, ни командующий войсками Петербургского гарнизона Великий князь Владимир не докладывали Императору о готовящемся шествии. Равно и о том, как потом на самом деле развивались события.